Итоги первых пяти месяцев текущего финансового года принесли отечественной экономике весьма неоднозначные результаты. С одной стороны, паниковать рано, поскольку страна удерживает прежние объемы производства и прочно стоит на ногах. Но с другой - радоваться тоже особо нечему, ведь динамика роста фактически уперлась в невидимый потолок. 

Особенно тревожные звонки доносятся из ненефтяного сектора. На него традиционно возлагали самые большие надежды, считая главным локомотивом будущего развития и надежным противовесом, способным компенсировать неизбежное падение нефтедобычи. Однако именно этот сектор сейчас демонстрирует наиболее заметную потерю скорости.

Признаки стагнации в текущей ситуации видны невооруженным глазом, говорит экономист Первиз Гейдаров. Впрочем, эксперт призывает не сгущать краски и не путать это временное затишье с полноценной рецессией, поскольку до глубокого кризиса дело не дошло. И все же главный повод для беспокойства очевиден: если ненефтяная индустрия, последние годы тянувшая за собой хозяйственное ускорение, продолжит сбавлять обороты, экономике придется искать новые, альтернативные точки роста. 

«Показатели за первые пять месяцев говорят о том, что страна столкнулась с классической стагнацией. Это состояние, когда экономические показатели застывают на одной отметке, а намеки на какой-либо рост полностью исчезают. Но важно разделять понятия и не путать застой с гораздо более опасным явлением - рецессией. Последняя диагностируется, когда валовой внутренний продукт падает как минимум два квартала подряд. Переход от стагнации к рецессии означает глубокое погружение в кризис: массовое закрытие предприятий, резкий всплеск безработицы и стремительное падение доходов граждан», - отмечает аналитик. 

По оценкам экономиста, до этого мрачного сценария дело не дойдет. Сейчас у страны достаточно прочный фундамент, чтобы избежать спада, а главные очаги напряжения, по его уточнению, сосредоточены исключительно в ненефтяном производстве: 

«Причины нынешней пробуксовки тесно связаны с падением объемов добычи черного золота, о чем ранее открыто заявлял глава государства, - заметил он. - На протяжении десятилетий нефть обеспечивала высокие показатели ВВП и наполняла бюджет. Когда же добыча на старых месторождениях естественным образом пошла на спад, ненефтяной сектор взял на себя роль главного амортизатора. С начала нынешнего года темпы роста в этом секторе также начали замедляться. 

Так, по итогам января рост составлял 2,3%, по итогам января-февраля он был на уровне 1,4%, за первый квартал достиг лишь 0,2%. Правда, затем показатель несколько улучшился и по итогам января - апреля достиг 0,7%, что позволило выйти на общий рост ВВП в размере 0,2%», - напоминает эксперт.

Однако по итогам пяти месяцев картина вновь ухудшилась. В ненефтегазовом секторе было создано продукции и услуг на сумму 35 млрд 658,4 млн манатов, а реальный рост составил всего 0,4%, что свидетельствует о дальнейшем замедлении темпов развития ненефтяной экономики. 

Вследствие этого, говорит аналитик, общий показатель ВВП оказался почти на нулевой отметке. Главная причина замедления ненефтяного сектора, на его взгляд, скрытая зависимость от нефтяных денег и государственного бюджета. Хотя его доля в ВВП высока, рост во многом подпитывается за счет госинвестиций, которые сейчас сжимаются из-за падения нефтедобычи.

Статистика наглядно подтверждает, что ненефтяная сфера пока не может развиваться полностью автономно. Государственные вливания в инфраструктуру и крупные проекты долгое время маскировали реальное положение дел. Теперь, когда нефтяные доходы бюджета объективно сокращаются, снижаются и объемы государственного финансирования. По мнению аналитика, уязвимость ненефтегазовой сферы объясняется тремя ключевыми факторами.

«Во-первых, - поясняет экономист, - развитию ненефтегазового сектора у нас по-прежнему не хватает устойчивых опор. Прежде всего вопрос состоит в инвестициях, ведь потребность в капитале удовлетворяется не в полном объеме. Особенно это касается таких направлений, как сельское хозяйство, туризм и другие отрасли, не связанные с нефтегазовой промышленностью».

Долгосрочные кредиты остаются труднодоступными для реального сектора, а частный капитал пока неохотно идет в производство с долгим сроком окупаемости. Вторая системная проблема кроется в структуре самого производства, считает он: «Во-вторых, часть крупных предприятий ненефтяного сектора все равно зависит от нефтегазового сырья. Из-за этого на них тоже сказываются проблемы нефтяной отрасли, что серьезно сдерживает их рост. Вопрос состоит в химической промышленности, производстве строительных материалов и металлургии, которые тесно привязаны к поставкам углеводородов и стоимости энергоресурсов. Наконец, в-третьих, свою роль играют геополитические риски и напряженность вокруг региона». 

Среди наглядных свидетельств экономист называет сферу гостеприимства. Отрасль начала восстанавливаться и демонстрировать признаки оживления, однако ситуация на Ближнем Востоке вновь нанесла удар по потокам зарубежных гостей и количество приезжающих в республику путешественников, по его словам, заметно уменьшилась. Отрасль туризма оказалась крайне чувствительной к внешним конфликтам, из-за чего отели и сфера услуг снова недосчитались планируемых доходов.

Кроме того, специалист предлагает обратить внимание и на другие немаловажные, по его мнению, обстоятельства: недостаточную конкуренцию, ограниченные экспортные возможности и давление дешевого импорта. 

Э.РЗАЕВА