Декабрь 1939 года. С платформы Бакинского пригорода Баладжары отходил состав. Две тысячи бойцов нового пополнения, еще не одетые по форме призывники из Азербайджана уезжали на действительную службу в рядах Красной Армии, чтобы выполнить свой гражданский, конституционный долг.

Проводы, как тогда было принято, проходили весело и торжественно, с музыкой, танцами, добрыми напутствиями сослуживцев и друзей. Состав уходил на север. Для более 40 новобранцев из Азербайджана местом прохождения действительной службы стал город Брест.

М.Гафаров, А.Кастрюлин, Д.Абдуллаев, И.Сафаров, А.Иманов, М.Мамедов, Б.Михайловский, А.Кафаров, А.Мансуров, С.Хныкин, Х.Мамедов, А.Алиев, Н.Искендеров, М.Алиев, М.Абдурахманов — далеко не полный список юношей из Азербайджана, прибывших в один из старейших городов Беларуси на правом берегу Западного Буга. Отсюда — из города на западной границе бывшего СССР шли письма в города и села Азербайджана.

В далеко идущих гитлеровских планах мирового господства центральное место занимал Советский Союза. «Блицкриг» — «молниеносная война», успешно осуществленная на полях Европы, вдохновляла германский генералитет и, прежде всего, самого Гитлера на разгром Советского Союза одним ударом, одной быстротечной военной кампанией. Этот тезис лег в основу и первого варианта плана войны против СССР, подготовленного 1 августа 1940 г. Придавая главное значение захвату Москвы, план предполагал нанесение ударов севернее и южнее Полесья, через Беларусь и Прибалтику, на столицу СССР.

Брест входил в район первого удара. После множества совещаний, размышлений, дополнений и корректировок, на очередном совещании было намечено завершение войны в 8 недель. 18 декабря 1940 г. директива за №21 была утверждена под названием операция «Барбаросса». 30 апреля 1941 г. верховное командование вооруженных сил Германии приняло решение напасть на СССР 22 июня 1941 г.

На рассвете 22 июня орудия гитлеровской армии открыли огонь по заставам, по штабам, по районам расположения частей Красной Армии. Одновременно вражеская авиация обрушила свой смертоносный груз на аэродромы, на военно-морские базы, на крупные военные объекты, подвергнув бомбардировке города Беларуси, Украины, Прибалтики, Молдовы и Крыма. В числе первых городов, на чьи улицы, площади и дома упали вражеские бомбы и появились первые жертвы мирного населения, стали Минск и Брест.

Многокилометровая государственная граница от Баренцева до Черного морей в одночасье превратилась в линию фронта. Примерно через час-полтора после артиллерийской подготовки в наступление перешли главные силы Третьего рейха. Командование фашистских войск планировало уже в первые часы войны захватить город Брест и Брестскую крепость, расположенные на направлении главного удара группы армий «Центр».

Тяжелое положение создалось по всей пограничной зоне, в том числе, и в районе Бреста. Штурмовала Брестскую крепость полностью укомплектованная 45-я пехотная дивизия неприятеля, насчитывающая в своем составе около 17 тысяч солдат и офицеров. Ситуация усугублялась и тем, что значительная часть дислоцированных в крепости боевых подразделений Красной Армии находилась в лагерях, на полигонах, на строительстве укреплений, в самой же цитадели насчитывалось от 3 до 4 тысяч человек.

На крепость обрушился шквальный огонь, противник в течение получаса вел прицельный обстрел всех крепостных ворот, мостов, артиллерии и автопарка, складов с боеприпасами, медикаментами, продовольствием, казарм и жилых домов, разрушая системы водопровода и связи, передвигая каждые четыре минуты ураганный огонь на сто метров вглубь крепости.

Крепость несла и первые потери командиров и красноармейцев. Мужественное сопротивление пограничников позволило утром 22 июня выйти из крепости примерно половине личного состава, вывезти первых раненых. В первый день боев к 9 часам крепость была окружена, и началось не имеющее аналогов в мировой истории войн месячное противостояние небольшого отряда бойцов армии иноземного агрессора.

Старая, но сохранившая свою мощь крепость стала участником отчаянной, кровопролитной борьбы. Пятьсот казематов, с подвалами и подземными тоннелями, с сетью глубинных ходов стали «полями» сражений, а наружные стены корпусов, толщиной в полтора метра — укрытием. Центральная часть крепости, ставшая главным очагом обороны, — цитадель, была со всех сторон прикрыта линиями укреплений, а водные рубежи — Буг, Муховец с обводными каналами, фортами и земляными валами девятиметровой высоты преградами доступа к островам, бастионам и казематам.

За свою историю Брестской крепости не раз приходилось быть оплотом в борьбе с иноземным врагом, но такие разрушения, такое сопротивление ее защитников, как в июне 1941-го, довелось видеть впервые.

Ночь с 21 на 22 июня. Караульную службу по охране артиллерийского парка крепости нес Халил Мамедов, оставленный командиром взвода, когда весь состав 76-миллиметровой батареи был выведен на учения. До смены караула — в 4 часа утра оставались минуты, когда раздался грохот рвущихся снарядов, когда казалось, что огонь обрушился на землю, по которой медленно расползались тяжелые облака дыма.

Со стороны Западного и Южного островов стали доноситься выстрелы, крепость начала отстреливаться. Халил пополз вперед, поближе к реке, найдя небольшое укрытие, залег, а из-за земляного вала двигалась колонна танков, за которыми шли автоматчики. Забыв, что «один в поле не воин», Халил Мамедов начал стрелять. Один из автоматчиков упал, возможно, и не один, но было не до счета.

Укрытый кустарником, Халил продолжал стрелять. Тем временем крепость ощетинилась, раздались ружейные и пулеметные очереди, Одни танк загорелся, автоматчики перешли на бег.

Однако с каждой минутой накалялась обстановка, на восточном крае нарастало число вражеских войск, а большинство защитников крепости оставались в казармах, не защищенными ни стенами, ни насыпью. Решением комиссара Е.Фомина несколько автоматчиков расположились у амбразур второго этажа казармы, интенсивным огнем не подпуская немцев, а остальные, укрывшись в укрепленном подвале, могли вести оборонительный бой с неприятелем. Добравшись до подвала, Х.Мамедов увидел здесь и своих земляков Андрея Кастрюлина, Имрана Мехтиева, Данияла Абдуллаева, Семена Хныкина, И.Дадашева.

На утро комиссар Фомин предложил атакой выбить врага из занятых позиций и все бойцы, за исключением тяжелораненых, ринулись наверх. Густые клубы дыма, неожиданный маневр защитников крепости вызвали некоторое замешательство, которое быстро прошло, и гитлеровцы пошли в контратаку. Расстояние между передней цепью бойцов и гитлеровцами быстро сокращалось.

Атака защитников крепости оказалась удачной; они смогли отразить нападение врага на всем участке 84-го полка. Однако силы были слишком неравны и отряд вернулся к стенам казармы. Разбив отряд на несколько групп, комиссар направил одних к окнам и амбразурам подвалов, других на внешние валы, прикрывающие кольцо казарм. Андрей Кастрюлин и Имран Мехтиев заняли позиции на втором этаже.

На крепость вновь обрушился шквал артобстрела, в небе появились «Юнкерсы», сбрасывая зажигательные бомбы, загорелись дома комсостава, а там — женщины и дети, на спасение которых бросились бойцы и в их числе – И.Дадашев, которому пришлось с товарищами вступить в бой с прорвавшимися к костелу немецкими пулеметчиками.

24 июня, около трех часов дня, по приказу комиссара Е.Фомина состоялось первое совещание командиров групп и подразделений. На совещании было принято решение об объединении всех групп, находящихся в крепости. Мнение это было единодушным. Решение о создании штаба обороны и единого командования было зафиксировано приказом №1.

Историческая ценность приказа №1 заключалась в том, что он свидетельствовал об организации общей обороны, объединив отдельные группы, оказавшиеся в безнадежном положении, сплотив тем самым всех, кто, оказался в осажденной крепости для решения общей боевой задачи.

24 июня оказался одним из самых тяжелых и кровопролитных боев в крепости. После этого бои шли, не прекращаясь, и только с помощью связных командиры могли осуществлять совместное руководство боевыми операциями.

Вскоре комиссару Е.Фомину пришлось стать командиром всего центрального участка. Он направился к Трехарочным воротам, занятым фашистскими автоматчиками, где, потеснив красноармейцев, вражеские солдаты ворвались в один из отсеков казармы. К группе Фомина присоединились бойцы и раненые, способные еще держать оружие, их отчаянное сопротивление вынудило врага отступить.

Но к нему шло свежее подкрепление. Ценой больших потерь, отвагой и мужеством защитники отстояли Трехарочные ворота и вынудили немецких автоматчиков отступить на другой берег реки. Враг понес потери, но и рядом с комиссаром оставалось всего несколько бойцов, среди которых были и Михайловский, и Дадашев.

В грохоте непрекращающейся стрельбы и бесконечных атак врага, тревожно пульсировала мысль — почему из города не идет помощь? Комиссар Фомин, прикладывая титанические усилия для организации, в сложнейшей обстановке обороны крепости, не отпускал от себя старшину роты связистов Бориса Михайловского — уроженца Гедабекского района Азербайджана.

(Продолжение следует)