Армения вошла в очередной политический кризис, который на этот раз может иметь последствия далеко за пределами обычного противостояния власти и оппозиции. В центре нового скандала оказались сразу несколько фигур, определявших армянскую политику последних десятилетий. В Антикоррупционный комитет был доставлен второй президент Армении Роберт Кочарян, позднее туда прибыл его сын Седрак. В рамках расследования были задержаны несколько человек. Имя третьего президента страны Сержа Саргсяна также оказалось в материалах дела.

Кочарян и Саргсян — это не просто бывшие президенты. Это представители той Армении, государственная модель которой на протяжении многих лет строилась вокруг карабахской темы, тесных отношений с Москвой и особой роли военно-политической элиты. Именно поэтому происходящее в Ереване все сложнее воспринимать исключительно как очередную антикоррупционную кампанию.

По версии армянского следствия, Роберту Кочаряну вменяется сразу несколько эпизодов, связанных со злоупотреблением должностными полномочиями, получением взяток в особо крупном размере и отмыванием денег.

Одним из эпизодов дела стала история с государственным имуществом. Следствие утверждает, что в период президентства Кочаряна ряд объектов был передан связанным с ним лицам и компаниям по ценам, существенно отличавшимся от рыночных, причем без проведения открытых торгов. В материалах расследования фигурируют 56 объектов недвижимости общей стоимостью около 2,63 млрд драмов.

В армянской политике Кочарян давно является не просто бывшим президентом. Он — символ целой эпохи. Эпохи, когда карабахская проблематика определяла практически всю государственную стратегию Армении, а военно-политическая элита обладала огромным влиянием на внутреннюю и внешнюю политику страны.

Ранее серьезные проблемы с армянскими правоохранительными органами возникли у российского миллиардера армянского происхождения Самвела Карапетяна. Его задержание в 2025 году стало одним из наиболее громких событий армянской политической жизни. Впоследствии он был переведен под домашний арест.

Вокруг Карапетяна постепенно формировался политический центр, способный стать одним из главных инструментов противостояния нынешней власти. Теперь в поле зрения следствия оказался Роберт Кочарян. Это уже совсем другой масштаб. 

Никол Пашинян пришел к власти на волне революционных изменений, обещая разрыв с прежней системой. Но политический разрыв с прошлым оказался значительно сложнее, чем смена правительства. Старая система продолжала существовать через партии, бизнес-группы, силовые связи, экономические ресурсы, а главное, - через политическую память. У этой системы были свои президенты, свои бизнесмены, свои медиа, свои политические организации и собственное представление о месте Армении в регионе. Теперь один за другим представители этой системы сталкиваются с серьезными проблемами. Фактически Ереван пытается окончательно закрыть политическую эпоху, сформировавшуюся после распада Советского Союза.

Для Азербайджана происходящее в Ереване имеет еще одну принципиальную особенность. Роберт Кочарян и Серж Саргсян — это люди, чьи имена десятилетиями были связаны не только с армянской внутренней политикой, но и с карабахским конфликтом.

Азербайджанские правоохранительные органы также имеют к ним претензии. В 2022 году Военная прокуратура Азербайджана сообщала о привлечении Кочаряна и Саргсяна к уголовной ответственности и объявлении их в розыск в связи с преступлениями, совершенными в период карабахского конфликта.

Возникает вопрос: если Ереван действительно намерен окончательно дистанцироваться от политического наследия прежней эпохи, может ли в будущем возникнуть вопрос о передаче Азербайджану лиц, находящихся в розыске по азербайджанским уголовным делам?

Сегодня говорить о таком развитии событий как о неизбежном было бы преждевременно. Сама постановка вопроса уже не выглядит фантастической.

Еще несколько лет назад армянская политическая элита могла исходить из того, что карабахский конфликт является замороженной реальностью, а статус-кво способен сохраняться десятилетиями. Эта система координат рухнула. Азербайджан восстановил территориальную целостность и суверенитет. Бывшая непризнанная структура перестала существовать. Армянские вооруженные формирования были выведены с территории Азербайджана. А представители бывшего сепаратистского руководства предстали перед судом в Баку. То, что еще недавно казалось невозможным, стало политической реальностью. Именно поэтому нынешние события в Ереване следует рассматривать на фоне значительно более масштабного изменения регионального порядка.

Главный вопрос сегодня заключается не в том, будет ли Кочарян признан виновным. Это должен решить суд. Для Пашиняна же устранение старых центров влияния имеет сразу несколько преимуществ. Во-первых, сокращается пространство для внутренней консолидации оппозиции. Во-вторых, ослабевают бизнес-группы, способные финансировать политическое противостояние. В-третьих, уменьшается влияние политиков, ориентированных на сохранение прежних отношений с Москвой. И, наконец, нынешняя власть получает возможность представить себя единственной политической силой, способной вести Армению в совершенно новую эпоху.

Для Азербайджана эта ситуация также открывает совершенно новую политическую перспективу. Баку ведет переговоры с Ереваном уже не из позиции замороженного конфликта, а из позиции государства, восстановившего контроль над своими территориями. Именно поэтому Баку может спокойно наблюдать за тем, как в Армении постепенно разбирается политическое наследие прошлого. Возможно, было бы слишком рано говорить, что дело Кочаряна стало последней страницей старой Армении. Но совершенно очевидно другое: эта страница постепенно закрывается. Армения вынуждена искать новую модель государственности. И в этой новой модели для старой карабахской элиты остается все меньше места.

И потому дело Кочаряна — это одновременно уголовное расследование и политический симптом. Симптом того, что Армения окончательно вступает в эпоху, в которой прошлое уже не может диктовать будущее.

З.РАСУЛЗАДЕ