Иранский министр науки, исследований и технологий Хоссейн Симаи-Сарраф, похоже, решил, что Тегеран вправе не только определять правила жизни внутри Исламской Республики, но и давать политические уроки соседним государствам. 22 октября он опубликовал видеообращение, в котором объявил, что двери иранских университетов открыты для девушек из Азербайджана. На первый взгляд — обычное приглашение иностранных студенток. Но стоило министру объяснить мотивы своей инициативы, как стало очевидно: речь идет не столько об образовании, сколько о попытке вмешательства во внутренние дела суверенного государства.

Симаи-Сарраф заявил, что Иран готов принять верующих азербайджанских девушек, которые, по его утверждению, вынуждены отказываться от религиозного хиджаба ради получения образования. Иными словами, представитель иранского правительства фактически обвинил Азербайджан в ограничении прав женщин, одновременно предложив собственную страну в качестве альтернативы. Это уже не просто образовательная инициатива. Это политический выпад, замаскированный под «заботу» о молодых девушках.

В дипломатии подобные приемы хорошо известны: сначала соседнему государству приписывают проблему, затем объявляют себя «спасителем» тех, кого якобы притесняют, а после пытаются извлечь политические дивиденды из собственного заявления. Вот только в данном случае иранский министр явно переоценил свои возможности и недооценил способность Азербайджана дать принципиальный ответ.

Реакция Министерства науки и образования Азербайджана была закономерной. Ведомство назвало заявление иранского министра неуместным и подчеркнуло, что никто не вправе вмешиваться во внутренние дела страны, в том числе в вопросы образовательной политики. Баку также напомнил Тегерану о проблеме, о которой иранские официальные лица предпочитают говорить куда менее охотно: положении азербайджанского языка в самой Исламской Республике.

И вот здесь начинается самое интересное. Министр из Ирана решил рассуждать о правах азербайджанских девушек, однако почему-то не счел необходимым объяснить, как обстоят дела с возможностью миллионов этнических азербайджанцев получать образование на родном языке в его собственной стране. По заявлению азербайджанского ведомства, в Иране нет школ с обучением на азербайджанском языке, а полноценная система высшего образования на родном языке многочисленного азербайджанского населения отсутствует.

Получается весьма показательная картина. Когда речь заходит об Азербайджане, иранские чиновники говорят о правах, свободах и религиозных убеждениях. Но когда те же принципы необходимо применить внутри собственной страны, энтузиазм почему-то резко уменьшается.

По распространенным оценкам, этнические азербайджанцы составляют одну из крупнейших национальных общин Ирана — речь идет о десятках миллионов человек. Их языковые и культурные права заслуживают не меньшего внимания, чем права любых других народов. Почему же министр Симаи-Сарраф не выступает с такими же громкими заявлениями о необходимости расширения возможностей образования на азербайджанском языке в Иране? Почему не предлагает создать полноценную систему обучения на родном языке для азербайджанских детей и молодежи собственной страны? Ответ очевиден: подобная инициатива потребовала бы от Тегерана разговора о собственных проблемах, тогда как критиковать соседей всегда гораздо удобнее.

Впрочем, проблема заявления иранского министра не ограничивается языковым вопросом. Оно обнажает фундаментальное непонимание принципов, на которых строятся отношения между суверенными государствами. Международное образовательное сотрудничество предполагает взаимное уважение, прозрачные правила приема, признание документов об образовании, языковую подготовку, а также решение вопросов проживания и финансирования иностранных студентов. Само по себе публичное приглашение не создает никаких особых возможностей и не превращает университеты в инструмент политического влияния.

Если Тегеран действительно заинтересован в привлечении азербайджанских студентов, он может развивать академические обмены, предлагать стипендии и налаживать сотрудничество между университетами. Но для этого необязательно сопровождать образовательные инициативы обвинениями в адрес соседнего государства. Когда приглашение студенток используется для критики внутренней политики Азербайджана, возникает закономерный вопрос: что в действительности стоит за подобной демонстративной «щедростью»? Тем более странно слышать рассуждения о свободе женщин от представителя государства, в котором обязательный хиджаб десятилетиями остается одним из наиболее острых общественных вопросов.

Азербайджан — светское государство. Его образовательная система не подчинена религиозному духовенству, а государственная политика строится на принципе отделения религии от государства. Это не означает отрицания веры или права граждан исповедовать ислам. Напротив, светский характер государства позволяет обеспечивать свободу вероисповедания, не превращая религиозные предписания в обязательные требования для всех граждан.

Иранская политическая система устроена иначе. После Исламской революции 1979 года религиозные нормы заняли центральное место в законодательстве и общественной жизни страны. Обязательное покрытие головы для женщин в общественных местах стало частью установленного правового порядка, соблюдение которого обеспечивается государственными механизмами.

Именно поэтому попытка Симаи-Саррафа представить Иран в качестве убежища для девушек, якобы лишенных возможности получить образование из-за требований к хиджабу в Азербайджане, выглядит особенно противоречиво. В стране, которую он представляет, вопрос о женской одежде сам по себе стал предметом продолжительного и острого общественного противостояния.

Иранские женщины на протяжении многих лет выступают против обязательного ношения хиджаба. В 2014 году правозащитница Масих Алинеджад запустила кампанию My Stealthy Freedom, участницы которой публиковали фотографии без платков. Позднее получила распространение инициатива White Wednesdays, призывавшая женщин выражать несогласие с обязательным покрывалом. Эти кампании стали заметными проявлениями сопротивления государственному контролю над внешним видом женщин.

После смерти Махсы Амини в сентябре 2022 года протесты против обязательного хиджаба приобрели особенно широкий общественный резонанс. События продемонстрировали, насколько болезненным остается этот вопрос для значительной части иранского общества. Международные правозащитные организации также неоднократно сообщали о преследовании женщин за несоблюдение требований к одежде.

И вот на этом фоне министр иранского правительства предлагает азербайджанским девушкам искать возможности для образования в его стране, одновременно рассуждая об их предполагаемых ограничениях на родине. Неужели Симаи-Сарраф считает, что подобное противоречие останется незамеченным?

Если Тегеран настолько обеспокоен правами женщин и свободой религиозного выбора, ему следовало бы прежде всего разобраться с вопросами, которые десятилетиями вызывают споры внутри самого Ирана. Почему вопрос об обязательном хиджабе продолжает провоцировать общественное недовольство? Почему женщины вынуждены бороться за возможность самостоятельно определять, как им одеваться? И почему иранский министр предпочитает давать советы соседнему государству вместо того, чтобы сосредоточиться на проблемах собственной страны?

Есть и еще одна принципиальная деталь. Азербайджанские официальные лица не используют образовательную политику как предлог для публичных призывов к иранским школьницам и студенткам переезжать в Азербайджан ради избавления от религиозных ограничений. Баку не пытается превращать университеты в инструмент демонстративного давления на Тегеран и не использует внутренние общественные противоречия соседнего государства для вмешательства в его дела. Азербайджан вполне мог бы строить публичную риторику по аналогичной схеме, обращая внимание на проблемы свободы женщин или языковых прав азербайджанцев в Иране. Однако уважение к суверенитету соседнего государства предполагает понимание границ допустимого.

Азербайджан не нуждается в поучениях извне. И уж точно не собирается принимать их от тех, кто предпочитает обсуждать чужие проблемы, оставляя без ответа неудобные вопросы у себя дома.

Р.ВЕЛИЕВ