Зачем отдельные западные СМИ раз за разом превращают Азербайджан в мишень для информационных атак, почему обвинения в адрес Баку нередко распространяются без полноценной проверки и кому выгодно формирование негативного образа страны на международной арене? Эти вопросы выходят далеко за рамки журналистской этики. Речь идет о проблеме, затрагивающей информационный суверенитет государств, их международную репутацию и право самостоятельно определять свою политику без внешнего давления.

О серьезности этой проблемы заявил помощник президента Азербайджана — заведующий отделом по вопросам внешней политики Администрации президента Хикмет Гаджиев на специальной сессии «Язык мира и борьба с дезинформацией», состоявшейся в рамках Бакинской платформы диалога по вопросам культуры и медиа.

Его выступление вновь привлекло внимание к тому, как информационные ресурсы способны влиять на международное восприятие событий, формировать общественное мнение и создавать политически выгодную определенным сторонам картину реальности. Как подчеркнул Гаджиев, дезинформация не является новым явлением, однако развитие социальных сетей и искусственного интеллекта придало ей совершенно иной масштаб. Если раньше для распространения ложных сведений требовались значительные организационные и технические ресурсы, то сегодня технологии позволяют производить и тиражировать манипулятивный контент с беспрецедентной скоростью. В результате отличить достоверную информацию от намеренной подделки становится все сложнее.

Особую опасность представляет использование подобных технологий для вмешательства во внутренние дела государств. Ложные сообщения, вырванные из контекста цитаты, искусственно созданные изображения и видео, а также публикации на основе непроверенных утверждений способны приобретать международный резонанс прежде, чем затронутая ими страна успеет представить свою позицию.

Но технологическая сторона проблемы — лишь часть общей картины. Не менее важен вопрос о том, кто определяет содержание международной информационной повестки, какие стандарты применяются к публикациям о разных государствах и почему некоторые редакции демонстрируют особую настойчивость в распространении негативных материалов об отдельных странах.

На протяжении десятилетий Азербайджан сталкивался не только с последствиями карабахского конфликта, но и с противостоянием в международном информационном пространстве. По словам Гаджиева, в течение тридцати лет Баку был вынужден бороться с информационными представлениями, при которых происходящее преподносилось таким образом, будто именно Азербайджан оккупировал территории другого государства.

В этом заключается один из наиболее показательных механизмов информационной манипуляции: сложный исторический и политический конфликт сводится к упрощенной схеме, в которой одна сторона заранее объявляется виновной, а другая получает возможность представлять себя исключительно жертвой. При таком подходе обстоятельства возникновения конфликта, его хронология, международные документы и позиции сторон отходят на второй план. На первом месте оказывается эмоционально окрашенный образ, который затем воспроизводится в публикациях, комментариях и политических заявлениях.

Когда подобная схема многократно повторяется влиятельными медиа, она начинает восприниматься частью международной аудитории как установленный факт. В этом и заключается долговременная опасность дезинформации: даже после опровержения первоначальное впечатление продолжает жить в общественном сознании, а исправить его значительно сложнее, чем создать.

В своем выступлении Хикмет Гаджиев отдельно упомянул телеканал CNN, заявив, что ранее тот распространил информацию по вопросу, который мог иметь крайне серьезные последствия для региональной ситуации. По словам помощника президента, Азербайджан запросил у телеканала разъяснения и поднял этот вопрос в Организации Объединенных Наций, однако ответа до сих пор не получил.

Публикация крупного телеканала может за считаные часы разойтись по всему миру, попасть в другие редакции, стать основанием для комментариев политиков и повлиять на восприятие событий далеко за пределами региона. Если при этом информация оказывается неточной или подается без необходимого контекста, последствия могут выйти за рамки обычного журналистского просчета. Особенно высока цена ошибок в вопросах войны и мира, безопасности и региональной стабильности. Недостоверное сообщение способно усилить напряженность, спровоцировать новые обвинения и осложнить дипломатические усилия. Поэтому ссылки на оперативность и жесткую конкуренцию в медиасреде не могут служить оправданием для отказа от тщательной проверки сведений.

Не менее жесткую оценку Гаджиев дал публикациям французской газеты Le Figaro. По его словам, издание практически ежедневно выпускает материалы антиазербайджанской направленности, причем 99,9 процента таких публикаций являются ложными.

Вопрос заключается не в том, должны ли зарубежные журналисты положительно оценивать политику Баку. Никто не вправе требовать от редакций отказа от критических материалов. Но критика должна опираться на факты, а не на заранее сформированное отношение к государству. Если публикации последовательно отбирают исключительно негативные эпизоды, игнорируют существенные обстоятельства и не предоставляют читателю возможности ознакомиться с аргументами другой стороны, возникают обоснованные вопросы о полноте и объективности освещения.

Именно поэтому борьба с дезинформацией не должна ограничиваться разоблачением откровенных фейков. Необходимо также выявлять манипулятивную подачу информации, выборочное цитирование, распространение неподтвержденных обвинений и практику, при которой аргументированные разъяснения затронутой страны игнорируются.

По словам Гаджиева, обращения Азербайджана с просьбами предоставить право на ответ зачастую остаются без реакции. Если такая практика подтверждается в конкретных случаях, она свидетельствует о серьезной проблеме в соблюдении принципов сбалансированной журналистики. Речь не о том, что редакции обязаны соглашаться с официальной позицией Баку, а о том, что аудитория должна иметь возможность ознакомиться с аргументами обеих сторон и самостоятельно оценить представленные факты. Отказ рассматривать обоснованные возражения создает информационное неравенство: обвинение уже получает широкое распространение, формирует определенное впечатление, тогда как опровержение остается в пределах ресурсов самой страны. В эпоху социальных сетей этот эффект усиливается алгоритмами распространения контента. Сенсационные обвинения и скандальные заголовки нередко привлекают больше внимания, чем подробные объяснения и документальные опровержения. Ложное сообщение способно за несколько часов охватить многомиллионную аудиторию, тогда как его проверка требует времени и тщательного анализа.

Важнейшим критерием должно оставаться соблюдение единых стандартов проверки информации. Если западные медиа претендуют на роль авторитетных источников международных новостей, они должны быть готовы применять эти стандарты ко всем государствам без исключения. Нельзя требовать от одних стран абсолютной открытости, одновременно оставляя без внимания их аргументированные претензии. Нельзя говорить о свободе слова и независимости журналистики, если критика признается безусловным правом редакции, а проверка собственных утверждений отходит на второй план. В конечном счете доверие к средствам массовой информации определяется не их географическим происхождением, громким названием или международным охватом. Оно определяется качеством работы, достоверностью сведений и готовностью нести ответственность за опубликованные материалы. И чем влиятельнее медиа, тем выше должна быть эта ответственность.

Победить дезинформацию можно только одним способом: противопоставлять ей факты, документы, аргументы и последовательную работу с международной аудиторией. Ни один телеканал, газета или цифровая платформа не должны обладать монополией на интерпретацию событий. А журналистика, которая действительно служит обществу, обязана искать истину, а не подгонять ее под заранее выбранную политическую картину мира.

З.РАСУЛЗАДЕ