Заявление еврокомиссара по вопросам расширения Марты Кос о том, что перезапуск переговоров о вступлении Турции в Европейский союз «пока не входит в планы сообщества», в очередной раз подтверждает то, о чем в Анкаре говорят уже много лет: проблема не в Турции, а в самом Евросоюзе. Несмотря на дипломатически выверенную риторику о «восстановлении доверия» и «поиске новых форматов сотрудничества», ЕС продолжает уклоняться от прямого и честного разговора о будущем отношений с одной из ключевых держав Евразии.

Формально переговоры о вступлении Турции в ЕС начались еще в 2005 году. С тех пор прошло почти два десятилетия, однако реального прогресса не произошло. Более того, сам Евросоюз за это время пережил серию глубоких кризисов — финансовый, миграционный, институциональный, а затем и геополитический. На этом фоне Анкара демонстрировала устойчивость, экономическую гибкость и способность проводить независимую внешнюю политику, что, как ни парадоксально, и стало одной из причин охлаждения со стороны Брюсселя.

Слова Марты Кос о необходимости «по-новому взглянуть на отношения» с Турцией звучат многообещающе, однако отсутствие готовности к перезапуску переговорного процесса говорит о сохранении старого подхода, лишенного стратегического мышления. ЕС хочет пользоваться преимуществами сотрудничества с Турцией, не беря на себя политическую ответственность за равноправный диалог.

Турция давно перестала быть «кандидатом, который должен доказать свою состоятельность». Сегодня это региональная держава с населением более 85 миллионов человек, мощной промышленной базой, развитым оборонным сектором и уникальным географическим положением. Анкара играет ключевую роль в вопросах энергетической безопасности, контроле миграционных потоков, стабилизации Ближнего Востока и Черноморского региона. Игнорировать этот факт — значит сознательно ослаблять собственные позиции.

Когда еврокомиссар говорит о «поиске способов сделать экономические отношения более выгодными», она фактически признает: без Турции европейская экономика теряет значительную часть своей устойчивости. Таможенный союз между ЕС и Турцией, действующий с 1996 года, давно перерос рамки обычного торгового соглашения. Турция входит в число крупнейших торговых партнеров Евросоюза, а европейские компании глубоко интегрированы в турецкие производственные цепочки.

При этом обновление Таможенного союза, о необходимости которого говорят уже много лет, блокируется по политическим причинам. Это наглядный пример того, как Брюссель использует экономику как инструмент давления, а не как пространство взаимной выгоды. Турция же, в отличие от ЕС, демонстрирует готовность к прагматичному сотрудничеству без идеологического диктата.

Отдельного внимания заслуживает позиция Греции и Республики Кипр, которые, по словам представителей ЕС, выступают против нормализации отношений с Турцией без «уступок» со стороны Анкары. В частности, речь идет о требовании обеспечить доступ кипрских судов в турецкие порты. Этот вопрос давно стал инструментом политического шантажа внутри ЕС.

Важно отметить, что кипрский вопрос остается нерешенным не по вине Турции. Анкара неоднократно поддерживала инициативы по справедливому урегулированию на основе двухобщинной модели, тогда как греко-кипрская сторона систематически блокировала компромиссные решения, включая план Аннана, поддержанный турками-киприотами на референдуме 2004 года. Тем не менее, именно Турция продолжает подвергаться критике, в то время как позиция Никосии и Афин воспринимается в Брюсселе как «общеевропейская». Такой подход подрывает сам принцип объективности, на котором якобы строится политика расширения ЕС. В реальности Турция становится заложником внутренних противоречий союза, где отдельные государства-члены используют право вето для продвижения узконациональных интересов.

Парадоксально, но в условиях растущей нестабильности ЕС все чаще говорит о «стратегической автономии» — способности действовать независимо от внешних центров силы. Однако без Турции эта концепция остается пустым лозунгом. Анкара — один из немногих акторов, способных одновременно взаимодействовать с Западом, Востоком, Россией, странами Ближнего Востока и Центральной Азии.

Военно-политический потенциал Турции, ее опыт в урегулировании конфликтов и активная дипломатия делают ее незаменимым партнером. Однако Брюссель предпочитает рассматривать Турцию не как союзника, а как «проблемного соседа», что лишь усиливает недоверие.

Отсутствие перспектив вступления в ЕС не означает изоляцию Турции. Напротив, Анкара последовательно расширяет внешнеполитические и экономические связи, развивает сотрудничество с БРИКС, ШОС, странами Африки и Ближнего Востока. Это не «поворот от Европы», а логичный ответ на годы неопределенности и откровенного затягивания процесса со стороны Брюсселя. Важно подчеркнуть: Турция не закрывает дверь для Европы. Но она больше не готова стоять в приемной десятилетиями, ожидая решения, которое постоянно откладывается по политическим мотивам. 

Отказ ЕС от перезапуска переговоров о вступлении Турции — это не поражение Анкары, а упущенная возможность для самого Евросоюза. В мире, где старые союзы трещат по швам, а геополитическая конкуренция усиливается, игнорировать Турцию значит - сознательно ослаблять свои позиции. Турция доказала, что способна быть сильным, самостоятельным и ответственным игроком. Теперь вопрос в том, готов ли Евросоюз признать эту реальность и перейти от политики двойных стандартов к подлинному стратегическому партнерству. Пока ответ, увы, остается отрицательным.

З.РАСУЛЗАДЕ