НАТО все меньше напоминает союз равноправных государств и все больше — структуру, в которой Вашингтон определяет правила, а европейским союзникам остается демонстрировать готовность эти правила выполнять. Если раньше главным предметом американских претензий были военные расходы, то теперь на столе оказался куда более принципиальный вопрос — политическая лояльность.

Согласно публикации Bloomberg, США потребовали от союзников по НАТО отчитаться о том, насколько они поддерживали внешнеполитическую линию администрации Дональда Трампа. Странам предложено сообщить, оказывали ли они публичную поддержку американской внешней политике, а также вводили ли ограничения на закупки американской продукции в сфере оборонной промышленности.

И все это происходит на фоне возможного сокращения американского военного присутствия в Европе. Получается весьма своеобразная конструкция: сначала Вашингтон требует от союзников больше тратить на оборону, затем требует покупать больше американского оружия, а теперь еще и интересуется, насколько политически послушными были эти государства.

Реакция европейских союзников вполне закономерна. Некоторые из них восприняли такую анкету как попытку добиться идеологического единообразия в обмен на американские гарантии безопасности. Если это действительно так, перед НАТО возникает серьезная проблема. Потому что военный альянс может требовать от участников выполнения договорных обязательств. Он может требовать определенного уровня оборонных расходов, совместимости вооружений, участия в совместных учениях и выполнения коллективных решений. Но когда от союзников начинают требовать еще и доказательств политической лояльности конкретному президенту США, возникает уже совершенно другая система координат.

НАТО создавалось как союз государств. Не как клуб личных политических сторонников американского президента. И здесь возникает главный вопрос: где заканчивается союзническая солидарность и начинается политическая зависимость?

Трамп фактически уже давно перевел разговор с европейцами в категорию «вы нам должны». Еще на саммитах НАТО вопрос расходов был центральным. В 2025 году союзники договорились значительно увеличить оборонные и связанные с безопасностью расходы — до 5% ВВП к 2035 году, причем основная часть должна приходиться непосредственно на оборонные потребности. То есть европейские страны уже согласились на беспрецедентное увеличение расходов. Но, судя по происходящему, финансовой лояльности оказалось недостаточно. Теперь требуется лояльность политическая. И это принципиальное изменение.

Можно спорить о том, справедливо ли Вашингтон требует от европейцев больше вкладываться в собственную безопасность. В этом вопросе у США действительно есть аргументы: американские налогоплательщики десятилетиями финансировали значительную часть оборонного потенциала НАТО. Но одно дело — требовать от союзника платить свою долю. И совсем другое — проверять, насколько он политически согласен с каждым внешнеполитическим решением Вашингтона.

У каждой страны есть собственные интересы, собственный парламент, общественное мнение и собственная оценка международных кризисов. И если страна-член НАТО считает какое-то решение Вашингтона ошибочным, это еще не означает, что она перестала быть союзником.

Однако именно здесь и возникает новая проблема эпохи Трампа. Вашингтон все чаще воспринимает несогласие не как нормальную часть союзнических отношений, а как недостаточную лояльность. И тогда возникает знаменитая логика «палочной политики»: если вы выполняете наши требования — мы вас защищаем; если не выполняете — начинаются угрозы, давление, пересмотр гарантий и разговоры о сокращении американского присутствия. Подобная модель уже не раз проявлялась в отношении НАТО.

Если логика продолжится, НАТО рискует постепенно превратиться из военно-политического альянса в систему вертикальной зависимости. И это уже опасно не только для Европы. Потому что сильный союз строится не на страхе перед старшим партнером, а на доверии. Если европейские государства начинают думать: «А что Вашингтон потребует от нас завтра?», это постепенно разрушает саму основу трансатлантических отношений. Тем более что европейцы уже начали делать выводы.

В последние годы в Европе все активнее обсуждается необходимость большей самостоятельности в сфере обороны. Причина не только в России и украинском конфликте. Она заключается еще и в неопределенности относительно долгосрочной роли США в европейской безопасности. Чем чаще Вашингтон говорит о возможности сокращения присутствия, тем сильнее Европа будет заинтересована в создании собственных оборонных возможностей.

И здесь возникает парадокс. Трамп хочет заставить Европу больше платить за собственную безопасность. Но если давление станет чрезмерным, Европа может прийти к другому выводу: если американские гарантии становятся политически условными, значит, необходимо создавать собственную систему безопасности. И тогда Вашингтон сам будет ускорять процесс стратегической автономизации Европы.

Впрочем, было бы неправильно считать, что Европа готова немедленно отказаться от США. Нет. Европа по-прежнему крайне заинтересована в американском военном потенциале, разведывательных возможностях, технологиях, ядерном сдерживании и военно-промышленной базе. Именно поэтому Вашингтон и обладает таким мощным рычагом давления. Но рычаг давления — еще не гарантия долгосрочной лояльности. Страх может заставить союзника временно согласиться. Но он не способен создать настоящее доверие. Именно поэтому сегодняшняя ситуация внутри НАТО выглядит особенно противоречиво.

Возникает ощущение, что речь идет уже не о партнерстве, а о проверке на послушание. Особенно показательно, что требования к союзникам распространяются не только на военную сферу, но и на их экономические решения. Если государство ограничивает закупки у американского оборонно-промышленного комплекса, Вашингтон рассматривает это как потенциальную проблему. Но европейские государства имеют право развивать собственную оборонную промышленность. Более того, если Европа действительно хочет стать более самостоятельной, ей придется создавать собственную военно-промышленную базу. И здесь американские требования вступают в очевидное противоречие.

Вашингтон одновременно говорит Европе: «Берите больше ответственности за собственную оборону». Но когда Европа пытается производить больше оружия самостоятельно, возникает вопрос: а почему вы не покупаете американское? Это уже не столько вопрос безопасности, сколько вопрос рынка.

Если Европа будет полностью зависеть от американских поставок, она останется зависимой и политически. А если начнет создавать собственный оборонный комплекс, американское влияние постепенно уменьшится. Иными словами, нынешний спор имеет гораздо более глубокий характер, чем кажется.

Речь идет о будущем самой архитектуры Запада. Будет ли это по-прежнему система, в которой США являются безусловным центром, а европейские государства следуют за Вашингтоном? Или НАТО постепенно превратится в более равноправный союз, где США остаются главным военным игроком, но европейцы получают значительно большую политическую и стратегическую самостоятельность? Ответ пока не очевиден.

Но одно уже ясно: эпоха, когда европейские союзники могли просто автоматически соглашаться с Вашингтоном, уходит. И если США действительно начинают проверять союзников на политическую лояльность, это свидетельствует не о силе альянса, а, наоборот, о появлении серьезного кризиса доверия внутри него. Потому что сильному союзу не нужны анкеты на лояльность. Сильный союз держится на общих интересах.

Р.ВЕЛИЕВ