Победа праворадикальной «Альтернативы для Германии» на выборах в Саксонии-Анхальт стала одним из наиболее заметных политических событий последних дней в Европе. И, пожалуй, никого за пределами Германии этот результат не обрадовал так, как президента США Дональда Трампа.

Глава Белого дома фактически воспринял успех AfD как подтверждение собственной политической философии: жесткая миграционная политика, недоверие к традиционным элитам, ставка на национальные интересы и неприятие либеральной модели, которую правые популисты считают причиной целого комплекса экономических и социальных проблем.

«Популистская партия в Германии только что провела поистине знаменательную ночь», — написал Трамп в своей социальной сети Truth Social, объясняя успех AfD прежде всего недовольством немцев миграционной политикой. Он заявил, что люди «устали» от того, что назвал крайне неудачными миграционными правилами Германии.

Иными словами, Трамп увидел в немецких выборах не просто региональный результат. Для него это еще один признак того, что политический ветер в западном мире меняется.

AfD получила на выборах в Саксонии-Анхальт около 43,8% голосов — более чем в два раза больше, чем христианские демократы CDU, получившие 17,2%. Для AfD это стало историческим результатом и крупнейшим успехом партии на выборах в немецком ландтаге. При этом говорить о том, что AfD уже получила возможность самостоятельно сформировать правительство, было бы преждевременно. Партия не набрала абсолютного большинства, поэтому вопрос формирования правительства остается открытым. Но политическое значение выборов от этого меньше не становится.

Победа AfD означает, что партия, которую еще недавно многие представители германского политического истеблишмента рассматривали как периферийную силу, превратилась в крупнейшую политическую силу целой федеральной земли. Причем речь идет не о символическом результате в несколько процентов. Речь идет почти о половине голосов избирателей. Это уже невозможно объяснить исключительно протестным голосованием небольшой группы радикально настроенных граждан.

Главная ошибка европейского политического класса заключалась бы в том, чтобы объяснить результат AfD исключительно «правым экстремизмом». Безусловно, партия имеет жесткую позицию по миграции, выступает против многих решений нынешней европейской политики и занимает резко критическую позицию по отношению к поддержке Украины. AfD также выступает за восстановление более тесных отношений с Россией и против ряда санкционных мер. Однако электоральный успех партии имеет более глубокие причины.

Избиратель голосует не только за идеологию. Он голосует за собственное ощущение будущего. И если человек считает, что его страна становится менее безопасной, что государство теряет контроль над миграцией, что экономика испытывает трудности, что стоимость жизни растет, а традиционные партии не предлагают убедительного решения, он начинает искать альтернативу. Именно этим недовольством AfD и воспользовалась.

Исследования электората показывают, что восток Германии особенно чувствителен к экономической и социальной неопределенности. Более низкие доходы, демографические проблемы, сокращение населения в отдельных районах и ощущение отдаленности от политических центров создают благоприятную среду для протестного голосования.

Самое интересное заключается в том, что избирательный успех AfD произошел на фоне серьезного падения поддержки традиционных политических сил. CDU потеряла огромное количество голосов и показала худший результат в истории партии в этой земле. Это уже не просто успех одной партии. Это поражение ее конкурентов. То есть выборы в Саксонии-Анхальт следует рассматривать как своеобразный референдум о доверии к традиционной германской политике. Избиратель словно говорит политическому Берлину: прежние ответы больше не работают. Вопрос только в том, какие именно ответы будут предложены вместо них.

Именно здесь становится понятна реакция Дональда Трампа. Американский президент давно строит свою политическую стратегию на тезисе о том, что традиционные политические элиты слишком долго игнорировали проблемы обычных граждан. Миграция, безопасность, национальный суверенитет, промышленность, стоимость жизни, защита внутреннего рынка — все эти темы находятся в центре его политической риторики. Поэтому победа AfD в Германии воспринимается Трампом как часть более масштабного процесса.

Если еще несколько лет назад европейские правые партии пытались доказать, что способны прийти к власти, то теперь они демонстрируют, что способны становиться крупнейшими политическими силами. Это принципиально меняет европейскую политическую карту.

Но есть и российский фактор. AfD нередко называют пророссийской из-за ее позиции по украинскому конфликту, санкциям и необходимости восстановления отношений с Москвой. Ее представители выступают против дальнейшего наращивания военной поддержки Украины и требуют пересмотра нынешнего курса Германии. Для Трампа это тоже может иметь значение. Американский президент заинтересован в прекращении украинского конфликта и неоднократно демонстрировал готовность рассматривать отношения с Россией не только через призму конфронтации. Поэтому усиление немецкой политической силы, выступающей за изменение отношения Берлина к Москве, объективно совпадает с частью внешнеполитической логики нынешней администрации США.

Однако здесь существует важное противоречие. Трамп прежде всего говорит об американских интересах. AfD — о немецких. Их политические интересы могут пересекаться, но далеко не во всем. Победа AfD создает серьезную проблему для традиционных партий Германии. До сих пор существовал своего рода политический «санитарный кордон»: основные партии отказывались сотрудничать с AfD и формировать с ней коалиции. Но чем больше становится избирателей AfD, тем сложнее игнорировать их политическое влияние. Если партия получает почти 44% голосов, невозможно просто сказать, что этих людей политически не существует. С другой стороны, сотрудничество с AfD способно разрушить традиционные партийные союзы и изменить саму систему германской политики. Именно поэтому теперь перед CDU и другими политическими силами стоит крайне сложный выбор. Продолжать изоляцию AfD — значит рисковать тем, что партия будет продолжать расти. Начать сотрудничество — значит фактически легитимировать политическую силу, которую до сих пор считали несовместимой с традиционной системой.

Самый важный вопрос теперь заключается в том, останется ли успех AfD региональным явлением. Пока рано утверждать, что Германия окончательно повернула вправо. Но отрицать тенденцию уже невозможно.

Впереди новые выборы в других немецких землях, и именно они покажут, был ли Саксония-Анхальт исключением или началом более масштабного политического процесса. Если тенденция продолжится, немецким традиционным партиям придется пересматривать не только предвыборную риторику, но и сам подход к миграции, экономике, безопасности и отношениям с Россией.

Пожалуй, главный вывод состоит в том, что немецкий результат нельзя рассматривать в отрыве от более широких процессов. В США победил Трамп. В Европе усиливаются правые и евроскептические партии. Избиратели все чаще требуют от политиков контроля над миграцией, защиты национальной экономики и более жесткого отстаивания национальных интересов. И теперь этот процесс дошел до Германии — страны, где после Второй мировой войны сама идея усиления радикальных правых десятилетиями оставалась политическим табу. Именно поэтому реакция Трампа оказалась столь показательной. Он увидел в победе AfD не угрозу, а подтверждение того, что «старый политический порядок» действительно меняется. А для Германии и Европы это означает одно: игнорировать запрос общества на перемены больше невозможно.

З.РАСУЛЗАДЕ