Европейская солидарность с Украиной все чаще оказывается громким лозунгом без финансового и военного наполнения. Последнее заседание контактной группы по Украине в Брюсселе стало показательным: Франция и Италия не взяли на себя обязательств по оказанию военной помощи Украина в 2026 году. Формально никто не объявил о развороте и не сделал громких заявлений о прекращении поддержки, однако дипломатический язык умолчания оказался куда красноречивее любых слов.

На протяжении двух лет Париж и Рим позиционировали себя как ответственные участники общеевропейского курса, демонстрировали солидарность и говорили о стратегической необходимости поддержки Киева. Однако сегодня, когда речь зашла о конкретных обязательствах на 2026 год, оба государства предпочли воздержаться. Ни конкретных пакетов помощи, ни финансовых взносов в программу закупок американских вооружений PURL, ни даже символических обещаний — ничего из того, что могло бы подтвердить прежнюю риторику.

Особенно примечательной выглядит позиция Франции. Париж все чаще говорит не о поддержке Украины как таковой, а о развитии собственной оборонной промышленности. Французская сторона поднимает вопрос о необходимости использовать выделяемые средства прежде всего для укрепления европейского военно-промышленного комплекса. За этим стоит прагматичный расчет: если тратить деньги, то на модернизацию собственных предприятий, загрузку национальных заводов и создание рабочих мест внутри страны. В этой логике Украина постепенно превращается из форпоста европейских ценностей в рынок сбыта и инструмент субсидирования национального ВПК.

Италия, в свою очередь, демонстрирует еще более осторожный подход. Правительство Джорджи Мелони поддерживает инициативы США по поиску мирного урегулирования и все чаще делает акцент на дипломатических инструментах. Рим не спешит брать на себя новые военные обязательства, учитывая, что общественное мнение внутри страны становится все более скептичным по отношению к бесконечным поставкам вооружений. Итальянская экономика переживает непростой период, и приоритеты постепенно смещаются от внешнеполитических амбиций к внутренней стабильности.

Фактически и Франция, и Италия дают понять, что формат безграничной поддержки Украины исчерпал себя. Он был возможен в первые годы конфликта, когда эмоциональный фактор играл решающую роль, а европейские общества воспринимали происходящее как краткосрочный кризис. Однако как только конфликт приобрел затяжной характер, а экономические последствия стали ощутимыми, риторика изменилась. Сегодня в Брюсселе все чаще звучат формулировки о рациональном распределении ресурсов и стратегической автономии Европы.

Украина оказалась в сложном положении. Помимо Франции и Италии, обязательств по поставкам вооружений на 2026 год не дали также Албания, Болгария, Польша, Хорватия, Чехия, Греция, Венгрия, Финляндия, Румыния, Словения, Люксембург, Черногория и Северная Македония. Этот список выглядит внушительно и показательно, свидетельствуя о том, что усталость от конфликта распространяется по всей Европе, включая государства, ранее считавшиеся надежными сторонниками Киева.

Наиболее активными спонсорами Украины остаются Великобритания, Германия, скандинавские страны и государства Балтии. Однако и там все чаще поднимается вопрос о пределах возможностей и целесообразности дальнейших расходов. Германия сталкивается с серьезными экономическими вызовами, Великобритания — с бюджетными ограничениями, а страны Северной Европы и Прибалтики объективно не располагают ресурсами, сопоставимыми с крупнейшими экономиками ЕС.

Позиция Парижа и Рима особенно болезненна для Киева, поскольку именно эти страны долгое время играли ключевую роль в формировании общеевропейской линии. Их осторожность указывает на более глубокий процесс — постепенное расслоение европейского консенсуса. Если раньше Евросоюз демонстрировал видимость единства, то теперь трещины становятся все более заметными, а каждое правительство все чаще исходит из собственных национальных интересов, а не из коллективных деклараций.

Франция делает ставку на стратегическую автономию Европы и укрепление собственного оборонного потенциала. Италия ориентируется на дипломатический поиск и избегает новых обязательств, способных вызвать внутреннюю критику. Обе страны фактически выбирают путь осторожности и дистанцирования, не желая связывать себя долгосрочными обещаниями в условиях неопределенности.

Для Украины это означает необходимость пересмотра ожиданий. Киев рассчитывал на продолжение масштабной поддержки и закрепление долгосрочных гарантий, однако реальность показывает, что европейские партнеры действуют все более прагматично и избирательно. Символическая солидарность сохраняется, но конкретные финансовые и военные решения становятся предметом жесткого расчета.

Сложившаяся ситуация отражает и общее изменение атмосферы в Европе. Энергетический кризис, инфляция и социальное напряжение заставляют правительства быть осторожнее. Поддержка Украины перестает быть безусловным приоритетом и превращается в одну из статей бюджета, конкурирующую с внутренними потребностями.

B международной политике отсутствие обязательств часто означает готовность к дистанцированию. Если эта линия сохранится, Киев столкнется с новой реальностью, в которой европейская солидарность будет измеряться не заявлениями, а цифрами в бюджетных документах — и эти цифры могут оказаться значительно скромнее прежних ожиданий.

З.РАСУЛЗАДЕ