Мирные переговоры вокруг Газы вновь оказались в ситуации, когда дипломатические усилия сталкиваются с политическими заявлениями, способными перечеркнуть даже самые осторожные договоренности. Пока представители США и международного сообщества пытаются выстроить механизм прекращения войны, внутри самого Израиля звучат призывы не к компромиссу, а к окончательному установлению контроля над сектором.

Наиболее показательно в этом отношении заявление министра финансов Израиля Бецалеля Смотрича. Выступая в Сдероте, он призвал правительство полностью захватить сектор Газа, установить там израильское военное управление и восстановить еврейские поселения. По его словам, Израиль должен взять на себя полную ответственность за Газу, а безопасность страны якобы невозможно гарантировать без постоянного израильского присутствия и поселений в анклаве. 

Это уже не просто эмоциональная риторика одного из представителей израильского политического лагеря. В контексте нынешних переговоров подобные заявления приобретают совершенно иной вес. Они показывают, насколько глубоко внутри израильской политики укоренилась идея, согласно которой окончанием войны должно стать не возвращение Газы к нормальной жизни, а ее длительное военное и территориальное подчинение.

Именно здесь возникает главный парадокс нынешнего дипломатического процесса. С одной стороны, США пытаются добиться реализации плана Дональда Трампа, предусматривающего прекращение войны, разоружение ХАМАС, создание новой системы управления Газой, международное присутствие и последующее восстановление разрушенного анклава. С другой стороны, влиятельные представители израильского правительства предлагают принципиально другую модель: не передачу Газы международному или палестинскому управлению, а сохранение израильского военного контроля и создание поселений. Поэтому вопрос сегодня заключается уже не только в том, согласится ли ХАМАС на разоружение. Не менее важен вопрос: что Израиль намерен делать с Газой после разоружения ХАМАС?

Если конечной целью является вывод израильских войск, международное управление, восстановление инфраструктуры и создание условий для нормальной жизни палестинского населения, тогда у дипломатического процесса есть логика. Но если конечной целью становится постоянная военная оккупация, создание поселений и фактическое изменение территориального статуса Газы, тогда сама идея переговоров превращается в совершенно иной проект.

План Трампа изначально строился на последовательности: прекращение войны, освобождение заложников, прекращение военных операций, постепенный вывод израильских войск, демилитаризация Газы и создание международного механизма безопасности. То есть американская концепция предполагает: Газа должна перестать быть территорией войны и постепенно превратиться в территорию восстановления. И здесь возникает принципиальное противоречие. Израиль настаивает, что не может вывести войска до полного разоружения ХАМАС. 17 августа после продолжительной встречи с Джаредом Кушнером, Тони Блэром и Николаем Младеновым премьер Биньямин Нетаньяху сохранил эту позицию. По итогам переговоров стороны договорились создать две рабочие группы - по вопросам безопасности и разоружения, а также по инфраструктуре и общественному здравоохранению.

На первый взгляд, это выглядит как движение вперед. Но проблема заключается в последовательности действий. Вашингтон стремится добиться постепенного запуска механизма, который должен привести к разоружению ХАМАС и восстановлению Газы. Израиль же требует сначала полного разоружения, после чего готов обсуждать дальнейшие шаги. А внутри израильского правительства одновременно звучат призывы вообще не ограничиваться разоружением ХАМАС, а установить над Газой постоянное военное управление. Таким образом, возникает опасность замкнутого круга: Израиль требует гарантий безопасности как условия вывода войск, но одновременно часть израильского руководства выступает за сохранение военного присутствия как постоянной гарантии безопасности.

Особое значение имеют слова Смотрича о создании еврейских поселений. Это принципиально меняет разговор. Поселения - это уже не вопрос исключительно борьбы с ХАМАС. Это вопрос будущего территории, демографии, управления и политического статуса Газы. Если Израиль действительно начнет создавать там постоянную инфраструктуру поселений, тогда разговор о временной военной операции закончится. На смену ему придет проект долгосрочного территориального переустройства.

Смотрич также призвал поощрять добровольную эмиграцию палестинцев из Газы. В совокупности с предложением о военном управлении и поселениях такая позиция выглядит как концепция, предполагающая изменение самого характера территории. И здесь международному сообществу предстоит ответить на неприятный вопрос: можно ли одновременно вести переговоры о мире и продвигать концепцию, которая способна сделать этот мир практически невозможным?

Положение Биньямина Нетаньяху при этом далеко от простого. С одной стороны, Вашингтон требует движения вперед. Дональд Трамп публично призывал прекратить удары по Газе, а его представители пытаются добиться реализации собственного плана. В ходе последних контактов американская сторона добивается постепенного запуска механизма разоружения ХАМАС и последующего восстановления анклава. С другой стороны, Нетаньяху должен учитывать правых союзников внутри собственной политической системы. Для части израильского политического лагеря любой вывод войск из Газы без полного контроля над ситуацией рассматривается как капитуляция. Поэтому премьер оказывается перед политической дилеммой. Согласиться на американский сценарий – значит, вступить в конфликт с теми силами собственной коалиции, которые требуют продолжения военного контроля. Отказаться от американского сценария – значит, поставить под угрозу отношения с Вашингтоном и сорвать дипломатический механизм, который Трамп пытается представить как основу будущего урегулирования.

Самая большая ошибка международной дипломатии заключалась бы в том, чтобы рассматривать прекращение боевых действий как конечную цель. На самом деле прекращение огня - это только начало. Если после прекращения боевых действий Газу ожидают восстановление, международное присутствие, новая система управления и экономическая реконструкция, тогда мирный процесс получает перспективу. Если же после разоружения ХАМАС Израиль сохранит постоянное военное управление, начнет создавать поселения и будет стимулировать выезд палестинского населения, тогда конфликт просто перейдет в другую форму. Война закончится на бумаге, но политическая причина конфликта останется.

Сегодня Вашингтон пытается собрать крайне сложный пазл: разоружение ХАМАС, вывод израильских войск, международные силы, новое палестинское управление и масштабная реконструкция Газы. Каждый элемент зависит от другого. Если же одна из сторон считает, что конечным результатом переговоров должно стать не прекращение конфликта, а закрепление своего контроля над территорией, дипломатическая конструкция начинает рассыпаться.

Безопасность Израиля, безусловно, является легитимным вопросом. Разоружение ХАМАС - необходимая часть любого устойчивого урегулирования. Но безопасность не может автоматически означать бесконечную военную оккупацию, а разоружение одной стороны не должно превращаться в бессрочное право другой стороны распоряжаться судьбой территории. В противном случае мирный процесс рискует превратиться в бесконечный переходный период, в котором каждый следующий шаг откладывается до выполнения нового условия.

И тогда возникает главный парадокс Газы: все говорят о мире, но каждый следующий этап оказывается заложником условий, которые делают этот мир все более недостижимым.

Пока Вашингтон пытается открыть дверь к послевоенному устройству Газы, израильские ультраправые предлагают эту дверь вообще закрыть - установив над анклавом постоянный военный контроль и начав строительство поселений. Если такая концепция получит практическое воплощение, речь будет идти уже не о том, как завершить войну в Газе. Речь будет идти о том, как война превратится в постоянное политическое устройство региона.

З.РАСУЛЗАДЕ