Грузия вновь оказалась в центре политического противостояния с европейской бюрократией. На этот раз речь идет не просто о дипломатических разногласиях между Тбилиси и Брюсселем, а о принципиальном вопросе: кто должен определять политическое будущее Грузии — ее собственный народ и избранные институты власти или внешние силы, которые считают себя вправе направлять внутренние процессы в суверенном государстве?

Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе открыто заявил о подозрениях, что Евросоюз продолжает финансировать протестную активность в стране, пытаясь обходить законодательные ограничения. По его словам, несмотря на принятые меры, европейские структуры могут искать альтернативные механизмы передачи денежных средств организациям, участвующим в политических процессах и протестных акциях.

В качестве подтверждения своих опасений Кобахидзе напомнил заявление еврокомиссара по вопросам расширения Марты Кос, сделанное 18 ноября 2025 года. Тогда она признала, что Брюсселю сложно оказывать финансовую поддержку гражданскому обществу Грузии, поскольку правительство внимательно отслеживает, кому направляются европейские деньги. Кос также сообщила, что Евросоюз ищет способы передавать финансирование таким образом, чтобы не навредить существованию поддерживаемых организаций.

Именно эта формулировка и вызвала жесткую реакцию грузинского руководства. Кобахидзе расценил подобные намерения как попытку найти обходные пути для финансирования структур, деятельность которых регулируется грузинским законодательством. По его мнению, речь идет об оскорбительном отношении к грузинскому народу, поскольку европейская бюрократия фактически демонстрирует нежелание считаться с решениями национальных институтов.

Особенно показательно, что Евросоюз не скрывает своей обеспокоенности законодательными инициативами Тбилиси. В апреле 2025 года Кая Каллас и Марта Кос выступили с совместным заявлением, в котором подвергли критике грузинские законы, связанные с деятельностью иностранных агентов и регулированием вещания. Брюссель утверждал, что эти нормы могут ограничивать свободу выражения мнений, деятельность гражданских организаций и независимых СМИ.

Но гораздо более серьезный политический конфликт разворачивается вокруг грузинской оппозиции. Конституционный суд Грузии рассматривает иск правящей партии «Грузинская мечта — Демократическая Грузия» о признании неконституционной деятельности пяти оппозиционных объединений. В их числе — «Единое национальное движение», «Коалиция за перемены», «Сильная Грузия — Лело», «Гахария — за Грузию» и «Федералисты».

Кобахидзе утверждает, что речь идет не о запрете политической оппозиции как таковой, а об устранении из политической системы структур, которые, по оценке властей, действуют в интересах внешних сил и представляют угрозу конституционному порядку. Премьер подчеркивает, что в Грузии должны существовать полноценные оппозиционные партии, но их деятельность должна определяться интересами собственной страны, а не внешними политическими центрами.

Судебные слушания начались 21 октября 2026 года. Иск подписали 88 депутатов от правящей партии. Власти обвиняют указанные политические силы в попытках насильственного изменения конституционного строя, подрыве легитимности государственных институтов и других действиях, которые, по мнению истцов, противоречат Конституции. Оппозиция отвергает обвинения и рассматривает процесс как попытку устранить политических конкурентов. 

В то же время нельзя игнорировать и исторический контекст грузинской политики. «Единое национальное движение», основанное Михаилом Саакашвили, находилось у власти до 2012 года. Именно в период его правления Грузия вступила в вооруженный конфликт с Россией в августе 2008 года, завершившийся тяжелыми последствиями для страны и дальнейшим углублением территориального противостояния. Сегодняшняя политическая борьба во многом продолжает спор вокруг наследия той эпохи, ответственности прежнего руководства и выбора внешнеполитического курса.

Но главный вопрос заключается не только в судьбе бывшей правящей партии. Грузия находится в сложном геополитическом положении. Страна расположена на важнейшем перекрестке транспортных, энергетических и торговых маршрутов между Европой и Азией. Ее стабильность имеет значение не только для самих грузин, но и для всего Южного Кавказа. Любое обострение внутреннего политического противостояния неизбежно отражается на региональной обстановке.

И здесь особенно важно понимать, что европейская интеграция не должна превращаться в инструмент политического давления. Европейский союз вправе высказывать замечания, критиковать законодательство и ставить вопросы о соблюдении прав человека. Но политическое партнерство предполагает уважение к суверенитету другой стороны. Нельзя требовать от Грузии самостоятельности в принятии решений, а затем воспринимать любое несогласие с Брюсселем как отступление от демократии.

У Евросоюза есть собственные политические интересы на Южном Кавказе. Брюссель стремится расширять влияние в регионе, укреплять позиции в сфере энергетики, транспортных коммуникаций и безопасности. Это естественно для крупного геополитического игрока. Однако наличие стратегических интересов не дает права превращать поддержку гражданских организаций в механизм непрозрачного воздействия на внутриполитическую жизнь другой страны.

Превращение Грузии в арену бесконечного противостояния между национальными властями и внешними политическими центрами не отвечает интересам региона. Южному Кавказу необходимы не новые линии раскола, а прагматичное сотрудничество государств, способных самостоятельно определять свои приоритеты.

Грузия не должна становиться ни политическим протекторатом Брюсселя, ни заложником внутриполитической монополии. Ее будущее должны определять сами грузины — без внешних сценариев, непрозрачного финансирования политических процессов и искусственного ограничения политической конкуренции. Именно это и является подлинным содержанием государственного суверенитета.

З.РАСУЛЗАДЕ