Завершившийся в Абу-Даби очередной день переговоров между Украиной и Россией при посредничестве США вновь показал, насколько велик разрыв между публичными заявлениями о стремлении к миру и реальными условиями его достижения. Дипломатический процесс продолжается: стороны готовы встречаться, обсуждать отдельные вопросы и демонстрировать международной общественности конструктивность. Но означает ли это, что мир действительно стал ближе? Пока оснований для оптимизма мало.

И российская, и украинская делегации могут представить сам факт переговоров как успех. В определенном смысле это так: после длительного перерыва прямой диалог возобновлен, американская администрация пытается сблизить позиции, а обсуждение гуманитарных вопросов уже принесло конкретный результат — договоренность о крупном обмене военнопленными. Это важный шаг, имеющий непосредственное значение. Однако обмен пленными и прекращение войны — совершенно разные задачи.

По итогам переговоров американская сторона признала, что между Москвой и Киевом сохраняется глубокое недоверие, а территориальный вопрос остается главным препятствием. Специальный представитель президента США Джаред Кушнер говорил о некотором сближении позиций, однако свидетельств принципиального компромисса представлено не было. 

Чтобы понять, почему заявления о конструктивности не вызывают оптимизма, стоит вспомнить историю трехлетней давности. 10 ноября 2023 года тогдашний глава Офиса президента Украины Андрей Ермак сравнивал окончание войны со стометровым забегом. По его словам, Украина уже преодолела 70 метров, а оставшиеся 30 будут самыми тяжелыми. Он предупреждал, что преждевременное ощущение победы может привести к поражению.

Прошло три года. Война продолжается, города и инфраструктура Украины подверглись колоссальным разрушениям, экономика зависит от внешней поддержки, а руководство снова говорит о конструктивных переговорах. Возникает вопрос: где же те самые последние 30 метров? И сколько раз обществу предложат поверить, что финиш уже близко?

Особую иронию этой истории придает нынешнее положение самого Ермака. Бывший руководитель Офиса президента Украины подозревается в легализации около 460 миллионов гривен в рамках схемы финансирования строительства элитного жилого комплекса под Киевом. Расследование ведут НАБУ и САП. Сам Ермак отрицает вину. В мае 2026 года Высший антикоррупционный суд избрал ему меру пресечения в виде содержания под стражей с альтернативой залога в 140 миллионов гривен. После внесения залога он вышел на свободу, оставаясь под процессуальными ограничениями, которые впоследствии были смягчены. Разумеется, подозрение не является приговором, но сам факт того, что человек, формировавший политическую стратегию Киева, оказался фигурантом столь масштабного коррупционного дела, вызывает вопросы на фоне его прежних нравоучительных заявлений о стойкости.

После первого дня переговоров в Абу-Даби Владимир Зеленский назвал их конструктивными, но не раскрыл подробности. Джаред Кушнер также говорил о сокращении разрыва между позициями. Однако за дипломатическими формулировками пока не просматривается готовность отказаться от принципиальных требований.

На этом фоне особого внимания заслуживает информация агентства AFP о требованиях украинской стороны. По данным источника, Киев рассчитывает получить финансовую поддержку для содержания армии численностью 800 тысяч военнослужащих как минимум на десять лет после войны. Речь идет о том, чтобы западные государства взяли на себя долгосрочное финансирование украинской армии в качестве элемента гарантий безопасности.

Если эта информация верна, перед нами показательная деталь. Получается, что Киев обсуждает не только условия прекращения огня, но и финансовую архитектуру послевоенного государства, где содержание армии ложится на партнеров. Украина не является членом НАТО, на нее не распространяется 5-я статья Североатлантического договора. Даже внутри альянса распределение расходов на оборону остается предметом дискуссий. Требование финансировать 800-тысячную армию за счет западных бюджетов неизбежно столкнется с вопросами об источниках средств.

Западные государства уже предоставили колоссальную поддержку. По имеющимся данным, к августу 2026 года обязательства доноров исчислялись сотнями миллиардов евро. И теперь Киев рассчитывает на еще одно десятилетие внешнего финансирования. Но кто даст гарантии, что через несколько лет правительства Европы сохранят готовность выделять такие средства в условиях собственных бюджетных ограничений?

Европейская политическая ситуация не располагает к оптимизму Киева. Во Франции усиливаются позиции Марин Ле Пен, в Германии сохраняет влияние «Альтернатива для Германии». Эти силы выступают за пересмотр поддержки Украины. Даже традиционные сторонники Киева вынуждены учитывать общественные настроения. Поэтому рассчитывать на то, что западные правительства автоматически примут на себя десятилетние обязательства, самонадеянно.

А между тем украинское общество платит за войну конкретную цену. Люди живут под угрозой ракетных атак, энергетическая инфраструктура подвергается ударам, города сталкиваются с перебоями тепла и воды. Пока политики обсуждают будущие гарантии, обычные семьи пытаются пережить зиму.

Конечно, ответственность за продолжение войны нельзя возлагать только на Киев. Российское руководство также несет ответственность за свои решения. Но именно поэтому переговоры требуют не деклараций, а конкретных шагов.

В Абу-Даби удалось добиться продвижения по гуманитарным вопросам, в частности по обмену пленными. Это нельзя обесценивать. Однако главные противоречия никуда не исчезли: территориальный вопрос, гарантии безопасности и разные представления о результатах войны остаются препятствиями.

Поэтому заявления о конструктивности переговоров следует воспринимать без эйфории. Дипломатический процесс важен, но его ценность определяется не количеством встреч, а способностью привести к результату.

Р.ВЕЛИЕВ