Волна протестов в Иране вновь активизировала внешние интерпретации будущего этой многонациональной страны. Наиболее навязчивым из них остается сценарий реставрации монархии Пехлеви — как якобы «светской» и «управляемой» альтернативы исламской республике. Однако подобная логика игнорирует ключевой элемент иранской реальности — азербайджанский фактор, без которого любые расчеты на трансформацию Ирана обречены на стратегическую несостоятельность.

Принципиальный момент, который либо замалчивается, либо сознательно искажается во внешних дискуссиях, заключается в следующем: азербайджанцы Ирана не поддерживают идею возвращения династии Пехлеви и не рассматривают ее как политическую альтернативу. Более того, в своей политической ориентации они в значительной степени и вполне осознанно соотносят возможные действия с позицией официального Баку.

На сегодняшний день Азербайджан не сделал ни одного публичного заявления по поводу внутриполитических процессов в Иране — ни в поддержку протестов, ни против них, ни тем более в пользу каких-либо альтернативных политических проектов. Эта подчеркнутая сдержанность носит не случайный, а стратегический характер.

Баку, как и Анкара, объективно не заинтересован в реставрации монархии в Иране. Подобный сценарий не только не решает накопившихся региональных проблем, но и создает новые риски — прежде всего в сфере национального вопроса и региональной стабильности.

Для азербайджанцев Ирана шахский период — это не мифологизированный «светский золотой век», а конкретный исторический опыт жесткой централизаторской политики, насильственной ассимиляции, запрета языка и подавления культурной идентичности. Кульминацией этого курса стали трагические события 1946 года, когда по приказу Мохаммеда Резы Пехлеви национальное движение азербайджанцев было утоплено в крови.

Именно поэтому в массовом сознании иранских азербайджанцев монархический проект ассоциируется не с модернизацией, а с возвратом к модели, исторически враждебной их базовым интересам. В этом смысле реставрация Пехлеви — не альтернатива исламской республике, а ее иное, но не менее проблемное воплощение.

Для Турции Иран — сложный, но необходимый элемент регионального баланса. Анкара не заинтересована ни в распаде Ирана, ни в приходе к власти силы, способной реанимировать жесткий персидский централизм под прозападным фасадом. Аналогичным образом мыслит и Баку, для которого стабильность на южной границе и предсказуемость Ирана важнее любых идеологических экспериментов.

На этом фоне особенно показателен страх Запада перед распадом Ирана. При всей риторике о «демократии» и «правах человека» в западных столицах хорошо понимают: дезинтеграция Ирана по сирийскому или ливийскому сценарию станет геополитической катастрофой — с потоками беженцев, этническими конфликтами и разрушением всей архитектуры безопасности от Ближнего Востока до Южного Кавказа.

Именно поэтому идея реставрации монархии кажется части западных элит соблазнительной: шах как символ «единого», управляемого и внешне понятного Ирана. Однако эта схема игнорирует многонациональную реальность страны, где без учета интересов азербайджанцев, курдов, белуджей, арабов и других групп ни один режим не сможет обладать устойчивостью.

Показательной в этом контексте стала и реакция части западного экспертного сообщества. Так, ведущий эксперт американского Института Хадсона Люк Коффи на фоне протестов в Иране опубликовал в социальной сети X запись с флагом Азербайджана и подписью «Be prepared» («Будьте готовы»). Этот жест был воспринят как намек на сценарии глубокой дестабилизации Ирана, вплоть до риска его распада, а также как попытка прощупать настроения в иранском Азербайджане — включая гипотетическую готовность к идее объединения с Азербайджаном. Однако подобные сигналы скорее отражают мышление внешних стратегов, чем реальные процессы внутри иранского азербайджанского общества.

В Баку такие намеки воспринимаются без энтузиазма и с максимальной осторожностью. Азербайджанская сторона ясно осознает: разыгрывание карты Южного Азербайджана в условиях кризиса в Иране — это не стратегическая возможность, а прямой путь к масштабной региональной дестабилизации с вовлечением Турции, России, Ирана и внешних игроков.

Без ответа на национальный вопрос — прежде всего в иранском Азербайджане — ни одна власть в Тегеране, будь то исламская республика или восстановленная монархия, не сможет чувствовать себя по-настоящему устойчиво.

З.РАСУЛЗАДЕ