У Соединенных Штатов был план. Этот план не сработал. Мы пытались обезглавить режим, вызвать его крах, подавить ракетный потенциал, а затем привести Иран к поражению. Да, Израиль и Соединенные Штаты смогли убить Али Хаменеи и некоторых других высокопоставленных чиновников. Но иранская система оказалась чрезвычайно устойчивой. Она не рухнула. Более того, она даже окрепла, поскольку народ сплотился вокруг своего правительства. Так что уже здесь мы видим провал.

И, как показали обстоятельства, Иран по-прежнему сохраняет очень мощные возможности применять ракеты и беспилотники против Израиля, против американских баз в регионе, против целей в арабских государствах Персидского залива. Иранцы не проявили ни малейшего намерения отступать.

Тем временем Соединенные Штаты исчерпали свои дальнобойные высокоточные боеприпасы, крылатые ракеты, авиационные крылатые ракеты. И теперь нас вынуждают подходить ближе и использовать старые свободнопадающие бомбы.

Наш план менялся почти каждый день. Иранский план не изменился вовсе. И потому, хотя эта война может продолжаться месяцами, она будет продолжаться так, что победителем в итоге выйдет Иран. Не потому, что он победит Соединенные Штаты, а потому, что Соединенные Штаты не могут победить Иран.

— Как вы считаете, президент США Дональд Трамп объявит о победе в операции против Ирана?

— Я не знаю, как он может объявить победу, если Иран отказывается признавать поражение. Конечно, прямо сейчас он мог бы объявить о военной победе и обставить это как угодно. "Мы потопили иранский флот. Мы стерли их здания в пыль".

Но если после объявления победы уже на следующий день Иран продолжит запускать ракеты по Израилю, то что это за победа?

Если Ормузский пролив по-прежнему остается перекрытым и мировые поставки энергии оказываются под удушающим давлением — что это за победа?

Если Дональд Трамп объявит победу, а в Америке при этом каждый день будут расти цены на бензин, станет ясно, что никакой победы не было. Это будут просто пустые слова.

— Известно, что Трамп рассматривает возможность захвата острова Харк, чтобы заставить Иран разблокировать Ормузский пролив и сесть за стол переговоров. К чему приведет оккупация?

— Даже если бы Соединенные Штаты смогли взять остров Харк, он расположен далеко на севере Персидского залива. Ормузский пролив находится на юге. Между ними нет никакой географической связи. Захват острова Харк не откроет Ормузский пролив. На самом деле пришлось бы сначала открыть Ормузский пролив, чтобы вообще добраться до Харка, потому что две военные силы, которые предполагается задействовать для этого захвата, — это экспедиционные подразделения морской пехоты, находящиеся на кораблях. А значит, корабли должны будут пройти через Ормузский пролив, чтобы добраться до острова Харк. Но они не смогут пройти через Ормузский пролив, чтобы добраться до острова Харк. Так что это бессмысленное заявление.

Ни один военный профессионал — и я повторю это еще раз: ни один военный профессионал — не поддержал бы захват острова Харк, особенно если его увязывают с открытием Ормузского пролива. Между этими двумя вещами буквально нет никакой связи. Более того, мы, возможно, вообще не сможем взять остров Харк. Потому что, даже если мы сначала его захватим, силы на этом острове окажутся под ударами иранских ракет и беспилотников, а логистически удерживать их будет невозможно. Им придется отступить. А это уже будет поражение. Так что, на мой взгляд, разговоры о Харке — это чисто политическое и риторическое упражнение.

— Видите ли вы, что Иран и США на практике используют опыт российской операции на Украине, в том числе опыт применения БПЛА? Можно ли говорить о провале ближневосточной операции?

— Прежде всего это два совершенно разных конфликта. СВО — это наземная война, в которой на земле сражаются две очень крупные сухопутные армии при поддержке авиации. А то, что мы имеем на Ближнем Востоке, — это воздушная война без какого-либо наземного компонента. Соответственно, и подход будет другим.

Даже если используются одни и те же технологии, применение дронов в исключительно воздушной кампании отличается от применения дронов в поддержку наземных операций. Это все равно что сравнивать яблоки с апельсинами.

Что здесь любопытно: русские добились чрезвычайного успеха в устойчивом применении дальнобойных высокоточных средств поражения для подавления поставленных Западом украинских военных возможностей — как оборонной промышленности, так и ПВО, а затем, конечно, и для прямой поддержки действий по ослаблению наземного боевого потенциала.

Соединенные Штаты не добились вообще никакого успеха. И мы использовали очень хорошее оружие. Долгое время мы хвастались, что наше оружие лучше российского. Может быть. Но результаты, похоже, этого не подтверждают.

Мы очень успешно уничтожали точки на земле. Но мы не разрушили иранскую оборонную промышленность, потому что иранская оборонная промышленность была перемещена и спрятана. Поэтому мы взрываем пустые здания. Трагично, но мы поражаем цели, которые не имеют никакого отношения к военному потенциалу Ирана. Удар по школе в Минабе и гибель 175 детей — показатель именно этого.