Заявление премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху о том, что палестинского государства в секторе Газа «не было и не будет», прозвучало не как эмоциональная реплика на фоне войны, а как официальное политическое кредо. Причем не только нынешнего правительства, но и всей израильской стратегии последних десятилетий.

«Я слышал заявления о том, что мы позволим создать палестинское государство в Газе. Этого не произошло и не произойдет», — заявил Нетаньяху, добавив, что Израиль сохранит контроль над всей территорией «от реки Иордан до Средиземного моря». 

Фраза, которая в любом другом контексте считалась бы отказом от международного права, в Израиле была произнесена как нечто само собой разумеющееся. И это — ключевая проблема. Возникает простой, но принципиальный вопрос: кто и когда дал Израилю полномочия единолично игнорировать решения ООН, резолюции Совета Безопасности и десятилетиями признаваемое международное обязательство по созданию палестинского государства?

Палестинская государственность — не абстрактная идея и не пропагандистский лозунг. Это прямое следствие резолюций Генеральной Ассамблеи ООН, начиная с резолюции №181 от 1947 года, на основе которой, к слову, было создано и само государство Израиль. ООН не давала Израилю мандата аннексировать территории, бессрочно оккупировать Газу и Западный берег, блокировать создание палестинского государства, превращать «временные меры безопасности» в постоянный режим контроля. Тем не менее, именно это и происходит.

Каждое подобное заявление израильских властей сопровождается одним и тем же аргументом — безопасность. ХАМАС, терроризм, демилитаризация, радикалы, угрозы. Однако проблема в том, что безопасность Израиля давно используется как абсолютный юридический щит, за которым скрывается системный отказ выполнять международные обязательства.

Да, ХАМАС — радикальная организация. Да, атака 7 октября стала трагедией. Но даже в условиях войны международное право не прекращает действовать. Ни одна страна в мире не имеет права объявить, что на определенной территории «больше не будет» признанного международным сообществом государства.

Если вернуться к Соглашениям в Осло, то станет очевидно: палестинское государство не сорвалось само по себе — его методично демонтировали. Расширение израильских поселений на Западном берегу. Фактический контроль над границами, водой, воздушным пространством. Каждый шаг делал создание палестинского государства все более формальным, все менее возможным — до тех пор, пока Нетаньяху не произнес вслух то, что долгое время реализовывалось де-факто.

Любопытно, что лозунг «от реки до моря», за который Запад обвиняет палестинцев, все чаще звучит из уст израильских политиков, но уже как государственная доктрина. Когда премьер-министр Израиля заявляет о контроле над всей территорией от Иордана до Средиземного моря, это означает одно: концепция двух государств официально признана Израилем нежизнеспособной.

Но если нет двух государств — тогда что? Одно государство? С равными правами? Очевидно, нет. Значит — режим постоянного контроля, неравенства и сегрегации, который все больше международных правозащитных организаций называют апартеидом.

Отдельного внимания заслуживает тезис о «демилитаризации Газы». Израиль требует разоружения ХАМАС, запрета на присутствие иностранных сил, полного контроля над безопасностью — и только потом допускает разговоры о восстановлении анклава. Но демилитаризация без политического решения — это не путь к миру, а форма коллективного наказания.

Газа — это более двух миллионов человек. Их лишают полноценной экономики, свободы передвижения, права на государственность, перспективы будущего. При этом Израиль отказывается брать на себя ответственность оккупирующей державы, перекладывая гуманитарную катастрофу на международное сообщество.

Самый тревожный аспект происходящего — реакция Запада. Европейские столицы, которые любят читать лекции о международном праве, на этот раз ограничиваются «обеспокоенностью». США, формально поддерживающие решение о двух государствах, фактически закрывают глаза на его демонтаж. ООН вновь оказывается в роли статиста — организации, чьи резолюции игнорируются, если это политически удобно сильным игрокам. Когда одна страна публично заявляет, что не позволит создать признанное международным правом государство, при этом не сталкивается с последствиями, это создает опаснейший прецедент. Завтра любой конфликт может быть решен по той же логике. Это разрушает не только палестинскую надежду, но и всю архитектуру послевоенного мирового порядка.

Палестинский вопрос давно перестал быть региональным. Это лакмусовая бумажка того, существует ли еще международное право или оно действует выборочно. Пока Нетаньяху может безнаказанно заявлять, что палестинского государства «не будет», вопрос звучит уже не к Израилю. Вопрос — к миру: если резолюции ООН больше ничего не значат, то на чем вообще держится глобальный порядок?

Р.ВЕЛИЕВ