Европейский парламент вновь выступил в роли политического трибунала, раздающего оценки суверенным государствам. На этот раз его мишенью стал Азербайджан. Принятая 8 октября резолюция о правах человека и свободах в стране была закономерно расценена в Баку как очередная предвзятая политическая акция, основанная, по оценке азербайджанской стороны, на необоснованных обвинениях и искаженной информации. И здесь возникает естественный вопрос: когда Европейский парламент получил право определять, как должно функционировать государство Азербайджан, кому предъявлять обвинения, кого освобождать, как должны работать суды и правоохранительные органы и какие политические решения должен принимать Баку?

Похоже, в Брюсселе так и не заметили главного изменения последних лет: Азербайджан не принимает указания. После Второй Карабахской войны геополитическая карта Южного Кавказа изменилась, как и положение самого Азербайджана. Сегодня Баку говорит с внешним миром языком национальных интересов, суверенитета и равноправия. Некоторые европейские политические круги, судя по всему, до сих пор не могут с этим смириться.

После войны резолюции Европарламента против Азербайджана стали отдельным жанром политической кампании. Давление, которое прежде подавалось как «правозащитная озабоченность», все больше напоминает попытку вернуть рычаги влияния на государство, самостоятельно принимающее решения. Санкции, ультимативные требования, вмешательство в работу судебной системы и попытки диктовать условия межгосударственных отношений плохо сочетаются с разговорами о равноправном партнерстве.

Стремление Европарламента выступать надгосударственным арбитром для Азербайджана выглядит особенно странно. Европейские депутаты вправе иметь собственное мнение, критиковать и принимать политические документы. Однако политическая позиция сама по себе не становится международным правом, а парламентская резолюция не наделяет европейских политиков полномочиями вмешиваться в компетенцию органов власти суверенного государства.

Есть и еще одна деталь, которую в Брюсселе предпочитают не замечать. Когда речь заходит о демократии, правовом государстве и правах человека, стандарты оказываются удивительно гибкими: к одним странам применяются максимально строгие требования, к другим — значительно более мягкие. В отношении Азербайджана для разговоров о санкциях может оказаться достаточно обвинения, политического заявления или версии, представленной заинтересованными источниками. Но когда проблемы возникают внутри европейских государств, риторика становится осторожнее.

Европа сталкивается с серьезными проблемами в области прав человека. В европейских странах регулярно обсуждают действия полиции, чрезмерное применение силы, ограничения свободы мирных собраний и ответственность должностных лиц. Международные правозащитные организации неоднократно фиксировали подобные случаи. Однако Европарламент не спешит превращать каждое такое нарушение в повод для политического давления на соответствующее государство.

Отсюда возникает неудобный вопрос: если права человека — универсальная ценность, почему принцип универсальности, как кажется, заканчивается там, где начинается политическая целесообразность? Если европейские парламентарии выступают за единые демократические стандарты, почему они не должны одинаково применяться к Парижу, Берлину, Брюсселю и Баку?

Особенно примечательно, что эта назидательная риторика звучит на фоне коррупционных скандалов, которые в последние годы затронули сам Европейский парламент. Расследования о подкупе депутатов и незаконном влиянии на политические решения нанесли серьезный удар по авторитету европейской парламентской системы. И все же европейские политики продолжают говорить другим государствам о прозрачности, честности и демократических процедурах.

Очередная резолюция появилась в период, когда Азербайджан и Армения продвигают мирную повестку. После десятилетий конфликта регион получил возможность перейти от войны к политическому урегулированию, от окопов — к коммуникациям, от взаимных обвинений — к практическому сотрудничеству. В такой ситуации силы, действительно заинтересованные в мире, должны способствовать стабилизации, а не создавать новые линии политического противостояния.

Однако отдельные силы в Европарламенте вновь возвращаются к привычным обвинениям в адрес Баку. Это создает впечатление, что для некоторых европейских депутатов сохранение политического влияния в регионе важнее продвижения мирного процесса.

Показательно и то, что Европарламент одновременно говорит о необходимости восстановить сотрудничество с Милли Меджлисом. Но как восстановить доверие, если одна сторона предлагает диалог, а другая параллельно принимает документы, наполненные обвинениями и требованиями? Межпарламентское сотрудничество невозможно построить по принципу «мы вас критикуем, а вы обязаны слушаться». Это не партнерство, а политическое наставничество.

И потом - почему в европейских документах так мало внимания уделяется правам сотен тысяч азербайджанцев, которые десятилетиями не могли вернуться в родные дома? Почему трагедия азербайджанских беженцев и вынужденных переселенцев, этнические чистки и последствия оккупации часто остаются за пределами той самой правозащитной повестки, о которой Брюссель говорит с Баку?

История Южного Кавказа не началась с того момента, когда европейские политики обратили внимание на Азербайджан. Были годы армянской оккупации, сотни тысяч людей, изгнанных со своих земель, разрушенные города и села, международные документы, требовавшие восстановления территориальной целостности Азербайджана. Тогда европейские политические институты не демонстрировали той принципиальности, которую сегодня проявляют в отношении Баку.

Отдельного внимания заслуживают уголовные дела. Нельзя автоматически объявлять политическими заключенными всех, в отношении кого государство ведет расследование или кто был осужден судом. Громкое имя, политические связи или общественный статус не должны становиться иммунитетом от закона. Если человека подозревают или обвиняют в конкретном преступлении, дело должно рассматриваться в правовом поле, а не превращаться в международную политическую кампанию.

Иначе возникает противоречие: европейские институты требуют уважать независимость судебной системы, но одновременно пытаются заранее определить, кого следует освободить, какое решение должен принять суд и какие обвинения допустимы. И где остается независимость правосудия?

Азербайджан не утверждает, что в стране нет проблем. Ни одно государство не может похвастаться абсолютным совершенством. Но между конструктивной критикой и политическим давлением есть принципиальная разница, как и между честным диалогом и попыткой диктовать условия. Судя по последней резолюции, Европарламент предпочитает эту границу не замечать.

Азербайджан не собирается отказываться от демократического развития, правового государства и защиты основных прав и свобод. Но демократическое развитие не означает подчинения внешним политическим центрам. Суверенитет — не предмет переговоров. Если европейские парламентарии действительно верят в равноправие государств, им пора принять простую истину: Азербайджан готов к диалогу, но не готов принимать политические указания. Баку может выслушивать Европу, однако последнее слово по внутренним вопросам страны остается за официальным Баку.

Р.ВЕЛИЕВ