Сводки наших СМИ порой напоминают некий журнал регистрации пациентов, поступающих с пищевыми отравлениями, а массовые и частные случаи пищевых интоксикаций становятся печальной обыденностью. Почему это происходит в нашей стране, а главное, кто за такое в ответе. 

Свежей статистики по этой напасти мы не нашли, однако данные Всемирной организации здравоохранения шестилетней давности являют тревожную картину. Например, ежегодно от пищевых отравлений страдает до 600 млн человек в мире, т.е. каждый десятый житель планеты. А главное, аж 420 тыс. отравлений заканчиваются летальным исходом. Самое печальное – статистика детских отравлений, ежегодно ее ряды пополняет 125 тыс. детей младше пяти лет! В такой прямо-таки безотрадной ситуации, которую являют данные пищевых интоксикаций в мире, наша статистика удивляет сравнительно мизерным числом отравившихся. Судя по отчетности Агентства пищевой безопасности, за прошлый год по республике было зарегистрировано всего-то 348 таких случаев и семь летальных исходов. 

Даже на поверхностный взгляд видно, статистика отравлений у нас в сотни раз меньше мировых показателей. По словам руководителя Общества свободных потребителей Эюба Гусейнова, наша республика занимает по этому показателю аж 115 место в рейтинге из 198 стран. Все это, скажем прямо, озадачивает, поскольку по качеству продуктов мы однозначно не впереди планеты всей, а неприятные ситуации с перебиванием дат на просрочке и поступлением в больницы людей с отравлениями происходят и здесь достаточно часто. Особенно популярны отравления в различных предприятиях общепита, домах торжеств, откуда иной раз посетители возвращаются не домой, а попадают прямо на больничную койку. 

Что и говорить о проблеме реализации в местной торговой сети просроченных продуктов – с этим сталкивался почти каждый. Столичные жители нередко скупают с прилавков супермаркетов так называемую «скидочную продукцию». Но станет ли продавец просто так продавать две колбасы по цене одной? Или же пачку сливочного масла, к которой прилагается другая - поменьше. Легковерные граждане ведутся на такие акции, считая их удачным маркетинговым ходом или стремлением угодить покупателю. Но не все так просто. По мнению Гусейнова, обычно продавцы идут на такие ухищрения, чтобы продать залежалый товар.

«Проблема реализации просроченной продукции на местном рынке стоит достаточно остро, - считает он, - На это указывают жалобы покупателей в нашу организацию. Скажу больше, к нам даже поступала информация о пунктах, где централизованно налажена такая незаконная деятельность. Словом, доступ к качественной еде у нас невысок, и отсюда следует вывод, что происходящие по этой причине несчастные случаи превышают уровень официальной статистики». Впрочем, отчеты наших ведомство о количестве пищевых отравлений всегда отличались, некой, мягко сказать, странностью. Например, еще до появления структуры по продовольственной безопасности, отчетность по отравившимся восходила к Минздраву, и эта структура выдавала не менее трех таких случаев в год. 

Защитник потребительских прав Гусейнов не просто поражался такому чудачеству, но неоднократно обращал на это внимание нашей общественности. Впрочем, ничего необычайного в происходящем не было, ведь если подумать, сначала Минздрав, а после и Агентство продбезопасности выдают сертификаты на продовольствие, и только после этого вся еда попадает на полки магазинов. А теперь подумайте, станет ведомство, дающее добро на поступление товара в торговую сеть, подписываться под собственной ошибкой, регистрируя случаи отравлений от этой провизии? 

«Хочу сказать, что товары распределяются по торговым сетям на основании официального документа, которое выдается одним нашим ведомством. Другое же ведомство призвано выдать документ, подтверждающий пищевое отравление от продукта, получившего такой сертификат. И если врач предоставит подобное заключение, оно может быть оспорено в суде производителем на основании полученного сертификата. Проще говоря, производитель имеет при себе официальный документ, выданные ему государственным ведомством и подтверждающий его право на выпуск именно той партии продукта, к которой возникли претензии». 

Но этим проблема не ограничена. Если адекватная фиксация случаев отравления – одна сторона дела, другой вопрос уходит в плоскость полноценной защиты потребительских прав. По мнению защитника потребительских прав, нужен адекватный подход к уничтожению уже изъятых товаров. Нужна и практика организации прозрачной процедуры уничтожения опасных товаров при участии представителей средств массовой информации, общественных организаций и пр. Кроме этого, если даже отдельные партии «нехороших» продуктов изымаются, что делать с остальными? А главное, как быть с той едой, которая уже попала на наши столы? Словом, нужно разрабатывать еще и механизм отзыва товаров от потребителя. Ведь если его нет, тогда некачественные продукты, купленные гражданами, могут попросту съедаться. 

Т.САМОЙЛОВА