Конкуренция и даже спор между Грузией и Молдовой за место в «единой европейской семье» вновь вызвали всплеск острых дискуссий относительно расширения Европейского союза за счет стран постсоветского пространства и не только.

Напомним, что накануне премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе в ответ на высказывания представителей Кишинева о том, что Молдова и Украина якобы опережают Грузию по уровню развития, заявил: «Молдова является одной из самых коррумпированных стран Европы, сравнивать ее с Грузией является пустой спекуляцией».

С мнением Кобахидзе трудно поспорить. Однако Украина и Молдова первыми были удостоены статуса кандидата на вступление в ЕС. Спрашивается, почему? Всему виной геополитика. А точнее — независимый внешнеполитический курс Тбилиси, который не нравится брюссельским бюрократам. Другими словами, Европейский союз давно перестал мыслить исключительно критериями демократии, прав человека и уровня коррупции. Брюссель сейчас отдает предпочтение геополитической лояльности государств.

И, конечно же, не на последнем месте стоит религия. В данном контексте это касается прежде всего Турции, которая уже более 40 лет добивается членства в ЕС.

Глава МИД Турции Хакан Фидан заявил, что у Евросоюза в настоящее время нет политической воли принять Турцию в свои ряды, хотя геополитические условия вынуждают стороны сотрудничать.

«Российско-украинский кризис, кризис на Ближнем Востоке, Ормузский пролив, события в нашем регионе, сохранение стабильности на Балканах, торговля, оборона. Учитывая эти геостратегические, геополитические и геоэкономические преимущества, которые может предложить Турция, почему она не становится членом ЕС? Проблема в том, что в ЕС нет политической воли принять Турцию, даже когда условия для членства будут выполнены», — сказал он в Вене на пресс-конференции с австрийской коллегой Беате Майнль-Райзингер.

Фидан отметил, что ранее поддержку вступлению Турции в ЕС оказывали лидеры вроде Герхарда Шредера и Жака Ширака, но позже этот курс изменился. Он также указал на структурные проблемы ЕС, где решение одной страны может блокировать позицию большинства, что делает Турцию заложницей ситуации. При этом сейчас, по словам министра, речь идет не о членстве, а о развитии сотрудничества, включая обновление таможенного союза и расширение торговли, потенциал которой может достичь 500 млрд долларов.

Безусловно, Турция по своим масштабам и значению превосходит многие страны, уже входящие в ЕС. Однако в реальности ситуация остается неизменной. Руководство Европейского союза применяет избирательный подход к расширению структуры. Например, прибалтийским республикам и странам бывшего восточного блока — Венгрии, Болгарии, Румынии, Польше, Чехии и Словакии — потребовалось чуть более 10 лет для вступления. Это произошло в ходе крупнейшего расширения ЕС 1 мая 2004 года, когда к союзу присоединились сразу десять новых государств.

А Турция подала заявку на вступление в тогда еще «Европейское экономическое сообщество» в 1987 году. Статус страны-кандидата был получен только в декабре 1999 года — через 12 лет. А переговоры о вступлении начались в 2005 году — еще через шесть лет. В общей сложности Турция стучится в европейскую дверь без малого 40 лет.

ЕС критикует Анкару за якобы отход от «демократических принципов», проблемы с правами человека и верховенством закона. Турция, в свою очередь, обвиняет Брюссель в отсутствии политической воли и предвзятости, считая, что ЕС не принимает ее из-за геополитических, культурных и религиозных различий.

В реальности же Анкара за предыдущие десятилетия выполнила и перевыполнила многие условия Брюсселя для вступления в организацию. Но ситуация не изменилась. Не секрет, что ряд европейских политиков открыто заявляли, что ЕС — это христианский клуб, и места 80-миллионной мусульманской Турции в нем нет.

Фидан также отметил роль Турции в урегулировании региональных кризисов — от российско-украинского конфликта до ситуации на Ближнем Востоке и в районе Ормузского пролива, задавшись вопросом, почему при этом страна не стала членом ЕС.

Ответ лежит на поверхности: Европа нуждается в Турции как в партнере по безопасности и посреднике в региональных конфликтах, но не стремится к ее полноценной интеграции. После ухудшения отношений США и ЕС потребность в Турции для Европы возросла, в том числе в сфере безопасности. При этом Турция остается второй страной НАТО по численности и боеготовности. Однако эти факторы пока не влияют на процесс вступления. Наоборот, чем сильнее становится Турция, тем осторожнее ЕС подходит к вопросу ее членства.

Европейский союз отделяет вопросы безопасности от расширения. Недавно председатель Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен заявила о необходимости завершить формирование европейского пространства, чтобы оно не оказалось под влиянием России, Турции или Китая. После этого в Анкаре вспыхнул дипломатический скандал, поскольку заявление было воспринято как приравнивание Турции к России и Китаю. В ЕС попытались смягчить ситуацию, однако осадок остался.

В этой связи возникает вопрос: нужны ли вообще дальнейшие переговоры между Брюсселем и Анкарой по интеграции Турции в Европейский союз, ведь процесс фактически уже зашел в тупик?

A.КЕРИМОВ