Ближний Восток вновь оказался на грани масштабного военного взрыва. Заявления и публикации последних дней уже мало похожи на обычную дипломатическую риторику. Мир наблюдает не просто обмен угрозами между Вашингтоном и Тегераном, а постепенное разрушение последних барьеров, которые еще удерживали регион от прямого столкновения.

Публикации президента Дональда Трампа в Truth Social стали символом новой эпохи демонстрации силы. Изображения уничтожения иранских объектов, самолетов и катеров — это уже не просто элемент информационного давления, а прямой сигнал Тегерану и всему миру: Вашингтон готов превращать военную мощь в инструмент политического давления и публичного устрашения.

Но самое опасное заключается в том, что Иран отвечает не испугом, а готовностью к долгому противостоянию. Заявление официального представителя правительства Ирана Фатиме Мохаджерани о том, что страна «держит палец на спусковом крючке», показывает: Тегеран не намерен капитулировать под давлением. 

Американский президент открыто говорит о недоверии к иранскому руководству, называя его «бесчестным» и «безумным». Подобная риторика практически уничтожает пространство для компромисса.

При этом конфликт постепенно выходит далеко за рамки ядерной программы Ирана или санкционного давления. Речь все больше идет о столкновении двух моделей мирового устройства. С одной стороны — США, стремящиеся сохранить доминирование на Ближнем Востоке и контроль над ключевыми энергетическими маршрутами. С другой — Иран, воспринимающий любое внешнее давление как угрозу собственному существованию и строящий систему сопротивления американскому влиянию.

Вашингтон, судя по всему, раздражен отсутствием внутреннего кризиса в Иране. Несмотря на тяжелую экономическую ситуацию и внутренние противоречия, исламская республика сохраняет устойчивость. Ожидаемого масштабного внутреннего раскола не произошло, и это делает ситуацию еще опаснее. История региона неоднократно показывала: когда давление не приносит результата, возрастает вероятность перехода к военному сценарию. Сегодня Ближний Восток находится именно в такой точке.

Мир постепенно привыкает к мысли о возможности большой войны. И это, возможно, самое тревожное изменение последних месяцев. Еще недавно прямое столкновение США и Ирана казалось слишком рискованным даже для самых радикальных политиков. Теперь разговоры о военном сценарии звучат почти буднично. Причем потенциальная война уже не будет похожа на конфликты прошлого. Иран — это крупная страна с серьезным военным потенциалом, развитой ракетной программой и сетью союзников по всему региону. Даже ограниченный конфликт способен вызвать мировой экономический шок.

Особенно опасным остается фактор Ормузского пролива. Иран неоднократно давал понять, что способен использовать его как инструмент давления. В случае большой войны попытка перекрытия одного из ключевых мировых маршрутов поставок нефти может привести к тяжелым последствиям далеко за пределами региона. Рост цен на нефть, кризис логистики, энергетическая нестабильность и новый виток глобальной инфляции затронут практически весь мир.

Нынешняя ситуация опасна еще и тем, что постепенно исчезает сама культура дипломатического сдерживания. Международная политика становится все более эмоциональной, демонстративной и импульсивной. Это крайне тревожная тенденция. Войны часто начинаются именно тогда, когда стороны перестают воспринимать друг друга как рациональных участников переговоров. Сейчас Вашингтон считает Тегеран «безумным», а Тегеран убежден, что США стремятся уничтожить исламскую республику. В такой атмосфере даже случайный инцидент может стать точкой невозврата.

Р.ВЕЛИЕВ