Чем ближе парламентские выборы в Армении, тем сильнее политическая атмосфера в стране напоминает не демократическую кампанию, а затяжной кризис доверия и напряжения. Армянская политика все дальше уходит от обсуждения экономики, развития, демографии и будущего государства. Вместо этого общество вновь погружается в привычную среду взаимных обвинений, геополитических страхов и риторики о «предательстве», «реванше» и «спасении нации».

Создается впечатление, что политическая система Армении до сих пор не адаптировалась к новой реальности после Второй Карабахской войны. Для значительной части псевдоэлиты поражение стало не только военным, но и глубоким психологическим переломом прежней модели государства — той, где конфликт с Азербайджаном был основой внутренней политики, оправданием экономических трудностей и инструментом удержания власти.

Показательно, что часть политических игроков уже фактически выбывает из кампании до выборов. История с партией «Альянс», отказавшейся от участия из-за несоответствия требованиям законодательства, стала иллюстрацией хаотичности и нестабильности политического поля.

Однако ключевое внимание в предвыборной повестке сосредоточено вокруг блока «Армения» и фигуры Роберта Кочаряна. Его политическое наследие и риторика для многих в регионе ассоциируются с периодом конфликта, жесткой конфронтации и логикой карабахского противостояния.

Сегодня Кочарян и его союзники пытаются вернуть влияние, делая акцент на теме угроз, внешнего давления и роли России как гаранта безопасности Армении. При этом фактически признается зависимость страны от внешних центров силы в вопросах безопасности.

Отдельное внимание вызвали его комментарии относительно визита в Ереван Марко Рубио. Вместо обсуждения возможных дипломатических и экономических перспектив подобные контакты трактуются через призму геополитического противостояния и конкуренции влияний в регионе.

Подобный подход отражает устойчивую тенденцию восприятия внешней политики исключительно через призму внешней зависимости, без акцента на собственную субъектность государства. Подобная логика уже не раз приводила Армению к серьезным последствиям — от международной изоляции до экономических и стратегических потерь. Ставка исключительно на конфронтацию и односторонние внешние опоры не обеспечила стране устойчивого развития.

На этом фоне все чаще звучит тезис о необходимости изменения подхода к региональной политике. Потенциальное развитие Южного Кавказа связывается с открытием коммуникаций, экономическим сотрудничеством и нормализацией отношений между странами региона. Азербайджан, со своей стороны, неоднократно подчеркивал заинтересованность в стабильности и развитии региона как пространства сотрудничества и транзита.

Однако внутри Армении сохраняется глубокий политический раскол. 

Отдельные заявления Кочаряна о возможных массовых протестах в случае неблагоприятных результатов выборов усиливают опасения относительно послевыборной стабильности и риска политической турбулентности.

В то же время и действующий премьер Никол Пашинян ведет сложную политическую стратегию, пытаясь балансировать между курсом на реформы и необходимостью учитывать настроения различных групп внутри общества.

Таким образом, армянская политика оказывается в состоянии высокой неопределенности: внешнеполитические ориентиры меняются, внутренние противоречия усиливаются, а общество остается глубоко поляризованным.

На этом фоне ключевым вопросом становится не борьба политических лагерей, а способность государства перейти от логики конфронтации к модели устойчивого развития. Будущее Армении во многом будет зависеть от того, смогут ли политики отказаться от устаревших подходов и перейти к более прагматичной региональной политике. Иначе риск дальнейшей внутренней дестабилизации и углубления кризиса останется крайне высоким.

З.РАСУЛЗАДЕ