Планы Дональда Трампа по возвращению Венесуэлы в глобальный нефтяной оборот — это не проявление гуманизма к Каракасу и не попытка «реанимировать» венесуэльскую экономику. Речь идет о холодном, расчетливом геоэкономическом маневре, в котором нефть снова становится не товаром, а инструментом давления, а контроль над ресурсами — ключевым элементом глобального доминирования США.

В XXI веке нефть перестала быть просто источником дохода. Она превратилась в часть большой стратегической игры, где важны не только объемы добычи, но и управление ожиданиями, инфраструктурой, инвестициями и санкционными режимами. Венесуэла в этой игре — не субъект, а объект, не игрок, а фигура, которую передвигают на шахматной доске. Страна обладает крупнейшими доказанными запасами нефти в мире и является одним из государств-основателей ОПЕК. Тем не менее, последние годы Венесуэла фактически была выведена из глобального нефтяного оборота. Причины известны: хроническое недоинвестирование, разрушение управленческих цепочек, деградация инфраструктуры, утечка квалифицированных кадров и жесткий санкционный режим.

Результат — катастрофический спад добычи. Если в начале 2000-х страна добывала свыше 3 млн баррелей в сутки, сегодня этот показатель опустился ниже 1 млн. Страна с гигантскими запасами превратилась в энергетического «инвалида», неспособного самостоятельно реализовать свой ресурсный потенциал. Однако именно эта слабость делает Венесуэлу удобной для внешнего управления.

Сам факт возвращения Каракаса в глобальную нефтяную игру — особенно под негласным патронажем США — автоматически меняет баланс сил. Рынок начинает закладывать в цены потенциальное расширение предложения, оказывая понижательное давление еще до появления реальных баррелей. Трамп это понимает. Его стратегия — не резкий обвал рынка и не нефтяной шок, а постепенное, методичное подтачивание позиций конкурентов.

Оценка аналитиков JPMorgan о том, что совокупные запасы нефти США, Гайаны и Венесуэлы могут дать Америке контроль над 30% мировых ресурсов, — это не абстрактная статистика, а стратегическая конфигурация нового типа. США — крупнейший производитель нефти в мире с гибкой, высокотехнологичной сланцевой индустрией, способной быстро наращивать или сокращать добычу. Гайана — новый нефтяной Клондайк, полностью встроенный в американскую орбиту, без собственных геополитических амбиций и с прямым доступом транснациональных корпораций к ресурсам. Венесуэла — потенциальный ресурсный гигант, ослабленный, зависимый и нуждающийся в инвестициях, технологиях и политической «крыше». Вместе эти три элемента формируют альтернативный центр нефтяной силы, независимый от ОПЕК и коллективной дисциплины картеля.

Для стран ОПЕК венесуэльский сценарий — тревожный сигнал. Организация уже теряет влияние на фоне устойчивого роста добычи в США, Бразилии и Гайане. Монополия на управление рынком размывается, коллективные решения работают хуже в условиях фрагментированного предложения.

Решение ОПЕК приостановить рост добычи до 2026 года — это не стратегия, а оборонительная реакция. Попытка выиграть время не изменяет тренд. Мир уходит от картельной логики в сторону технологической и политической. Нефть больше не контролируется только договоренностями — она управляется доступом к капиталу, технологиям, логистике и финансовым системам.

Парадокс ситуации в том, что низкие цены на нефть выгодны далеко не всем союзникам США. Для американской нефтяной отрасли точка рентабельности находится около $50 за баррель, что позволяет играть на понижение, не разрушая собственную индустрию. Для Саудовской Аравии, с ее социальными обязательствами и бюджетной моделью, комфортный уровень — $90–100 за баррель. Для России низкие цены становятся особенно болезненными на фоне санкций, логистических ограничений и военных расходов.

Таким образом, ценовое давление превращается в скрытую перераспределительную войну: США обладают стратегическим преимуществом, а оппоненты вынуждены компенсировать потери за счет резервов и внутренней устойчивости.

Возвращение венесуэльской нефти на рынок — это также удар по формуле ОПЕК+, где Россия остается ключевым, но уязвимым игроком. Любое расширение предложения снижает эффективность российских экспортных маневров и ограничивает возможности бюджетного маневра.

Вашингтон при этом не заинтересован в резком обвале рынка. Цель — медленная, но неотвратимая эрозия нефтяных доходов конкурентов, прежде всего России и Ирана. США не стремятся к хаосу на рынке. Им нужен управляемый избыток: цены достаточно низкие, чтобы давить на конкурентов, но не разрушительные для собственной сланцевой индустрии, с сохранением контроля над инфраструктурой и инвестиционными потоками. Венесуэла идеально вписывается в эту модель. Страна с гигантскими запасами, но слабой субъектностью, неспособная диктовать условия и вынуждена принимать внешние правила игры.

Иными словами, мир вступает в новую фазу нефтяной политики, где решают не декларации, а контроль над инфраструктурой, технологиями, санкциями и инвестициями. 

Р.ВЕЛИЕВ