Госсекретарь США Марко Рубио завершил свое европейское турне, посетив после Мюнхенской конференции по безопасности Словакию и Венгрию. Эти визиты, на первый взгляд, могут показаться протокольным продолжением мюнхенской повестки. Однако в действительности они стали важным политическим сигналом как для Брюсселя, так и для самих европейских столиц. Турне обозначило не только внешнеполитические приоритеты главы Госдепартамента, но и очертило возможную линию будущей республиканской кампании в США, если Рубио станет кандидатом на высший пост.

Выбор маршрута оказался символичным. После Мюнхена — площадки, где традиционно доминирует евроатлантический консенсус, — Рубио отправился в Братиславу и Будапешт. Эти столицы давно демонстрируют более самостоятельную позицию по вопросам Украины, отношений с Россией и роли Евросоюза в формировании внешней политики. Словакия и Венгрия регулярно вступают в полемику с Брюсселем, настаивая на приоритете национального суверенитета и более прагматичном подходе к санкционной и военной повестке.

Выступление Марко Рубио в Мюнхене отличалось спокойным и дипломатичным тоном. Он сразу подчеркнул, что США и Европа принадлежат к одной цивилизационной общности и остаются стратегическими партнерами. В отличие от более резкой риторики, звучавшей ранее от некоторых представителей республиканского лагеря, Рубио сделал ставку на восстановление доверия и модернизацию союза, а не на демонстративное дистанцирование.

Однако за мягкой формой скрывалось вполне четкое содержание. Рубио признал, что после окончания холодной войны Запад допустил стратегические ошибки. По его словам, западные страны слишком поверили в бесконечную глобализацию, автоматическое распространение либеральной модели и неизбежность политической трансформации других регионов мира. Этот тезис фактически означает переоценку всей постбиполярной архитектуры международных отношений.

Речь шла не о разрыве с прошлым, а о корректировке курса. Рубио акцентировал внимание на необходимости укрепления промышленного потенциала, энергетической устойчивости и контроля над ключевыми цепочками поставок. Иначе говоря, Вашингтон делает ставку на стратегическую автономию внутри альянса — не в смысле отделения от Европы, а в смысле перераспределения функций и ответственности.

Особое место в его речи занял вопрос национального суверенитета. Рубио подчеркнул, что союз должен быть не идеологическим клубом, а прагматичным объединением государств, способных самостоятельно обеспечивать свою безопасность и экономическую устойчивость. Европа, по сути, должна больше вкладываться в оборону и не перекладывать основную нагрузку на США. Эта позиция не нова для республиканского лагеря, но в исполнении Рубио она прозвучала как предложение к партнерству, а не как ультиматум.

В вопросе Украины госсекретарь говорил о дипломатическом урегулировании при сохранении принципа справедливого мира. Он не ставил под сомнение поддержку Киева, но и не превращал ее в безусловный и бессрочный приоритет. Таким образом, Вашингтон сигнализирует о стремлении к более гибкой модели участия — с акцентом на переговорный процесс и стратегическое сдерживание, а не на бесконечную эскалацию.

Фактически можно говорить о переходе от конфронтационной риторики к стратегии «мягкого давления». США по-прежнему требуют от Европы увеличения оборонных расходов, пересмотра энергетической политики и укрепления промышленной базы. Однако эти требования облекаются в форму совместного обновления альянса.

Визиты в Словакию и Венгрию усилили это послание. Обе страны неоднократно выражали скепсис в отношении санкционной политики и чрезмерной милитаризации европейской повестки. Поддержка со стороны Вашингтона укрепляет их позиции внутри ЕС и одновременно демонстрирует, что Соединенные Штаты готовы учитывать альтернативные точки зрения в европейском пространстве.

Это особенно важно в контексте внутриполитических процессов в самих США. Если Марко Рубио действительно станет одним из ведущих кандидатов от Республиканской партии, его европейская линия уже сейчас формирует образ прагматичного, но твердого политика, способного сочетать идеологическую определенность с дипломатической гибкостью.

Турне показало, что США не намерены отказываться от лидерства в евроатлантическом пространстве. Однако модель этого лидерства меняется. Она становится менее идеологизированной и более ориентированной на конкретные экономические и оборонные параметры. В центре внимания — промышленная политика, энергетическая независимость, контроль над стратегическими технологиями и равномерное распределение ответственности. Для Европы это означает необходимость адаптации. Брюссель больше не может рассчитывать на безусловную американскую поддержку при сохранении прежних дисбалансов. В то же время Вашингтон не стремится к разрыву или ослаблению альянса. Напротив, речь идет о его модернизации на новых принципах.

Европа услышала сигнал. Теперь главный вопрос заключается в том, насколько она готова на него ответить.

Р.ВЕЛИЕВ