Европейские политики годами рассуждали о демократии, свободе собраний и праве граждан протестовать против власти. Однако во время массовых акций в Грузии позиция Брюсселя нередко воспринималась в Тбилиси как поддержка оппозиционных сил, оказывавших давление на правительство. Теперь же европейским государствам самим приходится сталкиваться с уличными протестами, радикализацией политической борьбы и насилием. И здесь возникает закономерный вопрос: почему подходы, которые европейские политики считали допустимыми в отношении Грузии, вызывают совершенно иную реакцию, когда подобные проблемы возникают у них дома?

На это противоречие обратил внимание генеральный секретарь правящей партии "Грузинская мечта — Демократическая Грузия", мэр Тбилиси Каха Каладзе. По его словам, европейские страны, которые поддерживали организации и группы, участвовавшие в антиправительственных акциях в Грузии, теперь сталкиваются с аналогичными проблемами на собственной территории.

"То, что у нас они организовывали и делали, чему способствовали и что поощряли — организации и группы, занимающиеся насилием, — получили в своих странах то же самое", — заявил Каладзе журналистам.

В конце ноября — начале декабря 2024 года в Грузии начались массовые акции после заявления премьер-министра Ираклия Кобахидзе о приостановке процесса начала переговоров о вступлении страны в Евросоюз. Демонстрации сопровождались столкновениями с полицией, которая применяла водометы и слезоточивый газ для разгона участников беспорядков. События вызвали резкую реакцию европейских политиков и международных организаций. Критика действий грузинских властей сопровождалась заявлениями о демократических принципах, свободе собраний и необходимости расследовать случаи чрезмерного применения силы. Для Тбилиси же происходящее было не только проявлением политического недовольства, но и серьезным вызовом общественной безопасности.

Разумеется, участие граждан в мирных протестах не является преступлением. Однако свобода собраний не означает права нападать на полицейских, разрушать инфраструктуру или пытаться насильственно захватывать государственные учреждения. Действия участников беспорядков и правоохранительных органов должны оцениваться по закону, независимо от политических взглядов сторон. Применение силы полицией также должно соответствовать принципам необходимости и соразмерности.

В этом контексте вопрос Каладзе к европейским политикам вполне закономерен: если они считают необходимым защищать право граждан на протест, то должны столь же последовательно осуждать насилие независимо от того, в какой стране оно происходит. Если же требуют от грузинских властей соблюдения прав человека, то обязаны применять те же критерии к собственным правоохранительным органам.

Европейские государства не застрахованы от уличной радикализации. Протесты, столкновения, повреждение общественного имущества и конфликты между демонстрантами и полицией периодически возникают в разных странах континента. В подобных обстоятельствах власти также вынуждены искать баланс между свободой выражения мнения и обязанностью обеспечивать безопасность граждан.

Поэтому тезис Каладзе о своеобразном бумеранге имеет прежде всего политический смысл: поддержка определенных методов уличной борьбы за рубежом может обернуться репутационными издержками для тех, кто эту поддержку оказывает. Если внешние игроки создают впечатление, что давление на правительство посредством массовой мобилизации является предпочтительным способом решения политических конфликтов, им придется объяснять, почему аналогичные действия оцениваются иначе, когда происходят у них дома.

Грузия стремится самостоятельно определять свой политический курс, одновременно поддерживая отношения с Евросоюзом. Разногласия между Тбилиси и Брюсселем касаются не только европейской интеграции, но и представлений о государственном суверенитете, внутренней политической конкуренции и допустимых формах внешнего влияния. Европейские институты вправе высказываться о соблюдении демократических принципов и прав человека. Но убедительность таких заявлений зависит от последовательности и доказательности аргументов. Когда критика одной страны сопровождается недостаточным вниманием к аналогичным проблемам в других государствах, это порождает подозрения в политической избирательности.

В конечном счете главный вопрос заключается в том, действуют ли для всех одинаковые правила. Мирный протест должен оставаться законным способом выражения гражданской позиции. Насилие не должно получать оправдание лишь потому, что его участники выступают против политически неудобного правительства. А государственная власть не должна использовать борьбу с беспорядками как предлог для необоснованного ограничения гражданских свобод.

Заявление Кахи Каладзе — напоминание о том, что внешнее политическое давление имеет последствия, а моральное превосходство невозможно обеспечить одними декларациями. Его необходимо подтверждать одинаковыми принципами, применяемыми ко всем без исключения.

Если европейские страны требуют от Грузии осуждать насилие и соблюдать закон, они должны быть готовы отвечать на те же вопросы у себя дома. Демократия не может служить инструментом внешней политики, который используют в зависимости от того, чья власть оказалась под ударом. Именно последовательность, а не политическая целесообразность, определяет убедительность демократических принципов.

Р.ВЕЛИЕВ